Однако дело Богуна он вел по собственной инициативе. Даже в Казань собирался лететь за свой счет. Если у него и были какие-то сомнения насчет обоснованности этих действий, то после разговора Григория с мальчуганом и последующей драки с его папашей-программистом они испарились.
Соседство Богуна с детьми Сергею совсем не нравилось.
Он присмотрел дешевые билеты. Но Илюшин неожиданно заявил, что на этот случай у них предусмотрена отдельная статья расходов. Бабкин подозревал, что эту статью Макар выдумал на ходу.
Получалось, он ведет расследование не за свой счет, а транжирит деньги их детективного агентства.
У них и прежде были дела без клиентов. Или с мертвым клиентом, как в истории Бережковой."
"Но тогда они действовали вдвоем. Сейчас Бабкин был один, и то, что Макар параллельно занимается расследованием, за которое тоже не получит ни копейки, его нимало не утешало.
Он развернулся и мрачно двинулся в сторону аэроэкспресса.
В кармане зазвонил телефон.
– Да, Макар?
– Я тут подумал, – неторопливо начал Илюшин.
– Если ты собираешься экономить на еде, воде и туалетной бумаге, я это приветствую. Равно как на такси, гостиницах и прочем. Тысяч десять нам сбережешь, а то и двадцать. Бешеные деньги!
Бабкин с трудом сдержал порыв обернуться и рассмотреть в толпе Илюшина. Макар, разумеется, за ним не следил. Он просто хорошо знал своего напарника.
– Иди на фиг, – засмеялся Сергей.
– Кипятильник не забыл? – заботливо спросил Макар и повесил трубку, не прощаясь.
Бабкин развернулся и пошел обратно к таксистам.
Он надеялся обойтись без гостиницы и попросил сразу отвезти его в транспортную компанию «Радиус». В «Радиусе» Григорий Богун проработал пять лет, уволившись в две тысячи шестнадцатом. Сергей надеялся, что его там вспомнят.
Однако на месте все пошло не так. В саму компанию Сергей проник беспрепятственно. В отличие от Москвы, здесь не спрашивали документов, и даже сумку никто не потребовал открыть, что он в душе не одобрил. Мало ли что там, в этой сумке… Бабкин прошел в то крыло офисного здания, часть которого занимал «Радиус», и поднялся на третий этаж.
Через десять минут у него зародилось подозрение, что войти сюда легче, чем выйти. Сам он на месте охраны брал бы деньги с желающих покинуть эти стены. Обогатился бы нечеловечески.
Здание изнутри выглядело так, словно кто-то додумался совместить рынок и стройку. Штробили, стучали, орали на трех языках, в коридорах стояла пыль до потолка, в лифте воняло краской.
