«Мы – семья, наше взаимодействие бесценно, ты этого лишена, ты не поймешь, отойди в сторону, мы семья…» Я слышала их голоса. Видела фанатичную убежденность на их лицах.
Сестры знали о папиной измене. Они могли принять для сохранения семьи… назовем это мерами. Да. Принять меры.
Звучит гораздо симпатичнее, чем фраза «Убить любовницу отца». Они использовали какую-нибудь похожую метафору.
«Восстановить справедливость».
«Защитить мамочку».
«Уберечь нашу семью».
Ведь когда ты подкладываешь ядовитую траву в морозильную камеру соседки, чтобы уберечь свою семью, это как бы даже и не убийство! Это… самозащита!
Да.
Она самая."
"Я захлопнула крышку ноутбука и вышла из дома. Мне не хватало воздуха.
Нельзя подозревать всех членов семьи! Это губительно для психики – видеть вокруг одних потенциальных убийц! Но что поделать, если я и в самом деле отчетливо представляю мотив для Вари и Кристины?
«Мотив ничего не значит, – твердила я себе. – В расследовании отталкиваются от способа и возможности».
Но я-то не веду расследования! Я только вглядываюсь в лица, пытаясь понять, кто есть кто.
Я ходила по тропинкам между деревьями, с которых мягко слетали листья под очередным порывом ветра, пока не заметила, что из окна за мной наблюдает Виктор Петрович. Пришлось помахать ему, растянув губы в улыбке, и уйти за калитку.
Как ни странно, гулять в поселке негде. В лес идти поздно: смеркалось, выпала густая роса. Я просто брела среди домов, пытаясь понять, что делать дальше.
Мне нужно знать, кто совершил убийство, чтобы снять подозрение со всех остальных.
Я не веду расследования… А если бы вела?
Меня озарила такая простая идея, что я удивилась, отчего эта лампочка не освещала мне темную улицу прежде. Да, я не веду расследования. Однако есть люди, которые занимаются этим профессионально.
Осторожный преступник мог стереть отпечатки пальцев с морозильника. Однако люди допускают ошибки на каждом шагу; так отчего бы кому-то не ошибиться, совершая убийство.
Теперь у меня был план, и с ним я почувствовала себя намного лучше.
– Ты где ходила? – удивленно спросил Илья, когда я вернулась. Я редко гуляю одна.
– Показалось, котенок мяукал, – соврала я. – Прошлась до конца улицы, поискала его. Нет, слава богу.
– Еще кота нам не хватало!
– Вот уж точно!
У Евы аллергия на кошачью шерсть. В сентябре-октябре дети частенько подбирают котят, родившихся от породистых кошек, привезенных на лето в поселок и отпущенных на свободный выгул. Хозяевам они не нужны.
