Голос у нее был негромкий и какой-то глуховатый. Бабкин лишь теперь ощутил, как резал ему слух визгливый тембр Харламовой и ее старшей дочери.
– У вас есть дети, – сказала Татьяна, и это был не вопрос.
– Почему вы так решили?
– Когда вы не увидели Антона, то сразу пошли проверять самое опасное место. Это чисто родительская реакция.
– Это профессиональное.
– Гнойные хирурги всегда ловят убежавших мальчиков, – согласилась она без улыбки. – Над пропастью во ржи.
Черт! Он и забыл, что выдал себя за хирурга. Вот почему за обедом Ульяна приставала к нему с вопросом, правильное ли лечение назначили ее мужу, и рвалась показать какие-то назначения.
– Вы так резко осадили Ульяну Степановну… – сказала Татьяна. – Вам часто приходится отбиваться от расспросов такого рода?
– Бывает… – Он судорожно пытался вспомнить, в чем заключалась резкость. Вроде бы он просто ответил, что ничего не понимает в отравлениях. – А вам?
Она улыбнулась.
– Я архитектор. Нам легче, чем юристам и врачам. Поверьте, никто не хватает архитектора за руку с просьбой сказать, что не так с его домом.
– А что обычно не так с домами? – заинтересовался Бабкин.
– Система пожарной безопасности, – ответила она, не задумываясь. Поймала его удивленный взгляд и рассмеялась. – Это мой пунктик. Я в любом здании в первую очередь смотрю на то, как реализована защита от пожара. И, знаете, ответ «из рук вон плохо» звучит куда чаще, чем мне бы хотелось. Причина не в злом умысле, а в отсутствии продуманных решений. Например, ступеньки слишком узкие, они годятся для медленно идущего человека, но бегущий непременно споткнется и задержит остальных… Или распахнувшаяся дверь отсечет поток людей, спасающихся от огня.
Всего на несколько секунд, но даже микроскопические задержки играют роль.
Бабкин понимающе кивнул.
– Простите, я оседлала любимого конька, а для несведущих это утомительно.
Улыбка зарождалась в ее глазах, затем перебегала на губы, лицо озарялось ею, но когда уже казалось, что вот-вот сорвется тихий смех, Татьяна будто спохватывалась – и все гасло.
«Как бабочку прихлопывают сачком», – подумал Бабкин.
Он запротестовал и сказал, что вовсе не утомительно, как раз наоборот. И вообще, он рад поводу расширить горизонты. А то все инфекции да раны, раны да инфекции…
– Это предмет нашего давнего спора с коллегой. Не пожарная безопасность как таковая, но удобство людей, в широком смысле.
– О чем здесь можно спорить? – удивился Сергей.
Ему нравилось, как она говорит о своей работе.
