Но вот беда: я уверена, что после этого панда попадалась мне на глаза.
Моя девятилетняя дочь иногда проявляет пугающую меня самостоятельность. Ее идеи бывают неожиданны – взять хоть змею под крышкой рюкзака. Тогда я смеялась, но сейчас мне не до смеха.
Зачем Ева пробиралась в дом погибшей соседки?
Я отыскала дочь в детской: она делала вид, что занимается уроками, и подняла на меня преданный взгляд. Однако я-то знаю, что учительница начнет давать домашние задания не раньше октября.
– Книжку можешь не прятать, – усмехнулась я.
Ева, слегка покраснев, вытащила из-под тетрадей иллюстрированный «Декамерон». Я с трудом удержала серьезное лицо; на несколько секунд причина, которая привела меня сюда, была вытеснена этим неожиданным выбором внеклассного чтения. Удивительно не то, что Ева схватилась за Боккаччо, а тот факт, что он оказался в семейной библиотеке.
– Где ты его взяла?
Ева помялась. Ей не хотелось сдавать источник запретного чтения.
– Во втором ряду на верхней полке, – со вздохом призналась она.
Иллюстрации не содержали в себе ничего неприличного, и я вернула книгу дочери. Она поймет в ней лишь то, что доступно ей в силу возраста; остальное просочится, как вода сквозь решето.
Я положила на стол панду. Мне предстояла задача потруднее, чем цензура ее литературных интересов.
Но не успела я задать ни одного вопроса, как Ева схватила игрушку и звонко чмокнула в макушку.
– Ура! Я и забыла про нее! Ты забрала ее у бабушки, да? Я сама хотела, но забегалась… знаешь, столько дел, столько дел! Ах, нет ни минутки свободной.
В другое время ее уморительная серьезность в подражание взрослым рассмешила бы меня. Но я была слишком изумлена тем, что услышала.
– Ты сказала, забрала у бабушки?
– Ага. Панда жила у нее. У всех есть фигурки, а у бабушки нету… Это ведь неправильно, да?
Она умильно заглядывала мне в глаза, изображая заботливую внучку, но я отмахнулась от ее невинного притворства.
– Когда бабушка взяла ее у тебя?
– Не помню, – зевнула Ева.
Я присела на корточки и взяла ее за плечи.
– Постарайся вспомнить! Это важно для меня.
Она притихла. Я многое позволяю своим детям, но оба знают, когда нужно остановиться.
– Вчера… или позавчера… Нет, подожди! Раньше! В тот день, когда я крутила «колесо» для Антона! Я боялась, что панда вывалится, и отдала ее бабушке. А бабушка сунула в карман своего фартука.
Два дня назад.
