довольно милая, а?
— Значит, ты её помнишь?
— У меня превосходная кратковременная память. Хочешь поспорим на деньги, что я трахну её до выходных? На самом деле, погоди, у тебя, наверное, нет денег, неудачник. Когда ты был маленьким мальчиком, я возлагал на тебя надежды. Но не сейчас. Ты даже не разочарование, ты просто ничто.
Его дядя помолчал. Выглядело так, как будто он тщательно обдумывал что-то.
— Ты чего-нибудь добился сам? Чем ты занимаешься?
— Я не собираюсь тебе говорить.
— Почему бы и нет? Я помню, ты интересовался музыкой.
Наша семья ни в малейшей степени не была музыкальной, но разве ты не мечтал стать музыкантом?
— Нет.
— Так чем…?
— Во-первых, к следующему разу ты это забудешь, а во-вторых, ты бы в это не поверил.
— А как насчёт семьи? Не смотри на меня так!
— Я не женат. На данный момент. Но я встретил одну женщину.
— Одну? Ты сказал, одну?
— Да.
— Господи. Знаешь, скольких женщин я трахнул?
— Да.
— Шестьсот сорок три. Шестьсот сорок три! И это были красивые женщины. За исключением нескольких в самом начале, прежде чем я понял, как мне действовать.
Это началось, когда мне было семнадцать. Тебе придётся хорошенько потрудиться, чтобы соответствовать своему дяде, мальчик. У этой женщины узкая щёлка?
— Я не знаю.
— Не знаешь? Что случилось с той, другой?
— Другой?
— Я отчётливо помню, что у тебя была пара детей и маленькая темнокожая женщина с большими сиськами. Я её трахал? Ха-ха! Я так и делал, вижу это по твоему лицу! Почему тебя никто не может полюбить? Из-за тех кроличьих зубов, которые достались тебе от матери?
— Дядя.
..
— Не называй меня дядей, ты, грёбаный урод! Ты родился уродливым и глупым, ты позоришь меня, свою мать и всю семью.
— Хорошо. Тогда почему ты назвал меня Прим?
— Ах, Прим, да! Как ты думаешь, почему я это сделал?
— Ты сказал, это потому, что я особенный. Исключение среди чисел."
"— Особенный, да, но как бы аномальный. Ошибка. Тот тип, с которым никто не хочет быть, изгой, которого может разделить только один и он сам.
Это ты примитивное, простое число. Сам по себе. Мы все жаждем того, чего не можем иметь, и для тебя это быть любимым. Это всегда было твоей слабостью, и ты унаследовал это от своей матери.
— А ты знаешь, дядя, что скоро наступит день, когда я стану более знаменитым, чем ты и вся семья? Сложенные вместе.
Лицо дяди просветлело, как будто Прим наконец-то сообщил ему что-то, что имело смысл, или, по крайней мере, было интересным.
— Позволь мне сказать так.
