— Харри! — воскликнул голос из телефона. — Как ты? Это Юхан Крон.
Харри моргнул. Как давно он не слышал норвежского?
ГЛАВА 5
Суббота
Хвост скорпиона
Люсиль шуганула одну из кошек с кровати с балдахином, встала, раздвинула занавески и села перед трюмо. Изучила своё лицо. Недавно она видела фотографию Умы Турман, ей было за пятьдесят, но выглядела она как тридцатилетняя. Люсиль вздохнула. С каждым годом задача казалась всё сложнее для выполнения, но она открыла баночку «Шанель», окунула в неё кончики пальцев и начала распределять тональный крем от центра лица к бокам.
Увидела, что кожа стала ещё более дряблой и собирается в складки. И спросила себя, как спрашивала каждое утро. Для чего? Зачем начинать каждый день сидя перед зеркалом полчаса, чтобы выглядеть не на восемьдесят, а, возможно... на семьдесят? И каждое утро ответ тоже был один и тот же. Потому что ей — как и любому другому актёру, которого она знала, — нужно было делать всё возможное, чтобы чувствовать себя любимой. Если не за то, кем он были, то хотя бы за то, кем они — с помощью грима, костюмов и правильных сценариев — притворялись.
Это была болезнь, которую возраст и невысокие ожидания так и не смогли полностью вылечить.
Люсиль надушилась своими мускусными духами. Некоторые считали мускус мужским ароматом и утверждали, что ему не место в женских духах, но она успешно носила его с самой молодости. Это выделяло её из толпы, это был аромат, который трудно забыть. Она завязала халат и спустилась вниз, стараясь не споткнуться о двух кошек, которые устроились на лестнице.
Она пошла на кухню и открыла холодильник. Почти сразу же одна из кошек потёрлась о её ноги в попытке получить угощение. Без сомнения, этот поступок пах любовью к тунцу, но легко было представить, что в нём чувствовалась и нотка привязанности к ней. В конце концов, чувствовать себя любимым было важнее, чем быть любимым. Люсиль достала консервы, повернулась к кухонному столу и вздрогнула, увидев Харри. Он сидел за кухонным столом, прислонившись спиной к стене и вытянув перед собой свои длинные ноги.
Он сжимал серый титановый палец на левой руке. Его голубые глаза были прищурены. У него были самые голубые глаза, какие она видела со времён Стива Маккуина.
Харри заёрзал на стуле."
"— Завтрак? — спросила она, открывая банку.
Харри покачал головой. Он держался за свой титановый палец. Но её внимание привлекла рука, которой он его держал. Она сглотнула. Прочистила горло.
