– Приезжай скорее! Через сорок минут твоя запись!
– Какая? Куда?
– Хочешь перестать чесаться?
– Да, – честно ответил я, – очень.
– Тогда жми на газ! Адрес тебе сбросила! Давай, не жуй мочалку!
– Мне и в голову не придет заниматься таким делом, – ответил я. – Не знаю, кто или что могло бы подвигнуть меня на жевание мочалки."
"– М-м-м! – простонала моя партнерша по пляскам. – Всегда считала, что нет на свете никого хуже мужика, который меняет носки раз в год. Но теперь знаю, ужаснее него – Ваня-зануда! Шевели колесами! Врача зовут Модест Карпович!
Я старательно поскреб макушку и нажал на педаль газа.
Дорога заняла пятнадцать минут. В кабинете я увидел милого старичка. Тот ласково проговорил:
– Садитесь, батенька! Позвольте задать несколько вопросов. Вы с Елизаветой – танцевальная пара?
– Да, – подтвердил я.
– Других отношений между вами нет? – прищурился дедушка.
– Нет, конечно, – ответил я.
– Разрешите сделать осмотр?
Я кивнул.
Минут через десять божий одуванчик вернулся за стол и заговорил:
– Объясню вам свои размышления.
Лизочка сказала, что зуд сначала напал на вас и лишь потом перебрался к ней. Интимных отношений у вас нет, но во время танца вы тесно соприкасаетесь. Елизавета репетировала и работала в своем личном костюме, который она носит во время выступлений в ансамбле. А вам костюм взяли напрокат. Все верно?
– Да, – подтвердил я.
Дерматолог горестно вздохнул.
– Батенька, случай классический. Не хочется вас огорчать, но придется.
Я ощутил, как ледяная рука сжала мой желудок.
– Говорите. Что со мной?
– Только не нервничайте, – попросил старичок.
Если хотите довести человека до нервного срыва, от всей души пожелайте ему душевного спокойствия.
– Сейчас можем вылечить все, – бойко произнес дедуля. – Но диагноз неприятный. Сделайте вдох, задержите дыхание, а когда услышите плохую правду, выдохните.
Перед моим внутренним взором распростерлось кладбище. Осень. Отвратительная погода, моросит нудный дождь. Несколько полупьяных мужиков опускают на веревках в могилу простой дощатый гроб, на нем табличка: «Иван Павловичь Падушкин.
Пакойся с миром». У ямы плачут Гриша и Аня, слезы текут из глаз Демьянки, которая держит в зубах котенка. Раздается грохот – алкоголики не удержали домовину, та рухнула в могилу…
И тут в мои уши влетел голос дедушки:
– Многоуважаемый Иван Павлович, у вас блохи!
Я вздрогнул.
– Кто?
– Блохи, – повторил дерматолог. – Такие маленькие паразиты.
