Не смог, не захотел обращаться к посторонним… Господи! Нет слов! Слов нет! Нет слов! Как так?! Он оставил письмо! Господи! Оказывается, мой отец изображал из себя Великого Жреца! Брал с наивных людей деньги! Его начала мучить совесть, и, когда он узнал об аневризме, подумал, что это ему наказание за все, и не захотел больше жить!"
"Рудольф вскочил и убежал. Лукерья вынула из сумки носовой платок и тихо заплакала, произнеся:
– Земля из-под ног уходит… Что делать теперь?
– Вы же не хотите, чтобы люди узнали о близких отношениях, которые связывали вас с покойным? – осторожно осведомился я.
– Нет, нет, нет, – зашептала Лукерья, – никогда! Мы не один год хранили тайну. Владимир Федорович не желал бы огласки и сейчас.
– Тогда вытрите слезы, а когда вернется Рудольф, постарайтесь смотреть на него с сочувствием, но не демонстрируйте свое горе. И, если не трудно, поставьте чайник – вероятно, от травяного чая сыну покойного станет легче.
– Нет, ему следует принять успокоительное, – возразила женщина. – Можете съездить в аптеку?
– Да, пожалуй, прекрасная идея, – согласился я.
Лукерья вынула из сумки бланк рецепта и небольшой замшевый мешочек и пробормотала:
– Жизнь приучила всегда иметь это при себе… Пока ходите за лекарством, заварю травяной чай. Он здесь должен быть, Володя только его пил.
Я спустился во двор, сел в машину, поехал в сторону шоссе и приметил большой супермаркет. Вероятно, там есть и аптека. Покружив некоторое время по округе, я приобрел таблетки и поехал назад. Все заняло у меня чуть меньше часа.
Когда я позвонил в звонок особняка, дверь распахнулась мгновенно.
– Тсс, – прошептала Лукерья, – Рудольф заснул. Посоветовала ему выпить немного коньяка, он не отказался и почти сразу свалился в кровать. Тревожно оставлять его одного.
– Вы правы, – пробормотал я.
– Рудольф мне никогда не нравился, но сейчас жаль его до слез. И сама еле-еле сдерживаюсь, чтобы не завыть в голос. Останусь здесь на ночь. Семья в отъезде, а утром он проснется и, не дай бог, еще что плохое придумает.
Лягу в гостевой комнате, она здесь есть. А вы езжайте домой. Что-то подсказывает, что для вас ночь не в своей постели – тяжелое испытание.
– Вы правы, – повторил я.
– Завтра вам позвоню, – пообещала Луша.
– Спасибо, – поблагодарил я женщину и направился домой.
– Господи! – ахнул Боря, когда я сообщил ему неприятную новость. – Аневризма! Неужели Владимир не проходил каждый год обследование? Он же врач!
Я развел руками.
– Сапожник без сапог.
