Меня оформляют и отправляют переодеваться.
Отдаю вещи маме, удивляясь, что папы до сих пор нет. Как-то мне вдруг ни с того, ни с сего захотелось обнять его перед тем, как подняться в отделение, ощутить мужскую уверенность, или наоборот успокоить. Сама не знаю, что нашло. Неохотно прощаюсь с мамой, невольно оттягивая момент расставания, но дольше ждать невозможно, санитарка и так смотрит на меня осуждающе. Подхожу к лифту, не сводя глаз со входа, словно жду чего-то…
Двери медленно закрываются, когда в приемник врываются двое: отец и шеф…
Ну нет… Так нечестно!
Они даже не замечают меня, по всей видимости.
Сразу бросаются к маме. А я уезжаю наверх с бешено бьющимся сердцем.
Что он здесь делает? Отец притащил? Скорее всего. Вот почему его так долго не было. Поехал к другу и силой приволок сюда? Но я же просила обойтись без этого. Как всегда, сам себе на уме. А я ведь только-только начала менять свое мнение. Но сейчас опять злюсь на него. Какое он имеет право вмешиваться?
Раздается звонок, но я сбрасываю, видя входящий от босса.
Нет, общаться никакого желания не возникает. Даже если он вдруг под давлением отца понял, что я не виновата, это не значит, что я обязана сразу его простить."
"Еще один вызов, от мамы. Но я выключаю громкость и убираю телефон подальше, дабы не было искушения взять трубку.
Я прекрасно знаю себе. Я совершенно не злопамятный человек. Стоит только Евгению Витальевичу извиниться, ведь сразу прощу. А я не хочу так быстро. Пусть осознает, что обидел, сделал больно.
Пусть его совесть помучает хоть немного.
По-детски? Да! Но я буквально жажду мести. Закусываю губу и вздергиваю подбородок. И вообще, может дело именно в том, что я попала в больницу, а не в том, что кто-то понял свою ошибку. Но мне не хочется так думать, гораздо приятнее полагать, что до него дошло, и он устыдился.
А дальше мне становится уже просто некогда размышлять об этом. Выделяют место в палате, где еще три соседки, здороваюсь, но знакомиться не успеваю.
Вручают чистое белье. Располагаюсь, готовлю свою кровать. Тут же приходят и зовут на осмотр к врачу.
Татьяна Петровна делает вывод, что у меня гипертонус и строго-настрого прописывает постельный режим. И спокойствие — никаких нервов. А как без них-то, когда вокруг такое творится?
— Майская есть? — В палату заглядывает худенькая бодренькая бабулечка с доброй улыбкой. Я поднимаю руку, сообщая, что есть такая. — Тут тебе жених принес передачу.
