Надежды, что новообразование доброкачественное не оправдались. Мне нужно быть рядом с ними. Если б вчера уже не надрался перед маминым звонком, улетел бы вечерним рейсом.
И главное смотрит на меня так, будто это я виновата в его внеплановой пьянке. Ну уж нет, не надо валить с больной головы на здоровую.
— Сочувствую, — кладу руку на его плечо. Мне его все больше жаль. Болезнь близких всегда тяжело переносится. Он накрывает мою кисть своей большой ладонью, полностью скрывая ее.
— Спасибо, Саша, что остались и не сбежали.
Уверен, я вчера был не самым лучшим шефом, да? Наверное, требовал, чтобы вы приехали под угрозой увольнения?
Молчу, не стану признаваться, что сама завалилась к нему, терзаемая тревогой за его жизнь. Пусть считает, что вызвал.
— Терпимо, босс. Идемте, а то все мои мучения были зря.
По дороге я опять выслушиваю ЦУ по работе. Очень много заданий. Но потом он обрывает себя и добавляет:
— Только не забывайте отдыхать. Гуляйте на свежем воздухе и питайтесь правильно.
Хрен с ними, с делами. Ваш ребенок важнее.
Это так мило и трогательно, что у меня наворачиваются слезы. Ну почему не он отец моего малыша?
— Слушаюсь, шеф! — отзываюсь бодро, пряча тоску за улыбкой.
— Вот и хорошо.
Слава богу, успеваем проскочить до больших пробок и приезжаем вовремя. Уже идет регистрация.
А потом накатывает дежавю. Как совсем недавно я провожала его здесь же, и он целовал меня на прощание.
Да и он смотрит на меня печально. Как будто тоже вспоминает то утро.
Внезапно его ладони обхватывают мою шею и тянут к себе.
— Знаете, в прошлый раз мне очень понравилось наше расставание. Мне просто необходимо ощутить это снова. Я ведь не знаю, когда вернусь. А так легче переносить разлуку… с… родиной…
Что?
Не успеваю возмутиться, оказываясь в кольце его рук, приподнятая ими так, чтобы удобнее было терзать мои губы. Ну и пофиг, что он там говорил… я уже и сама таю в жаре, который охватывает нас двоих. Мне ведь тоже нужно как-то перенести расставание.
А так чуть легче… или наоборот… не могу думать… хочу лишь запоминать какие чувственные его губы, какой наглый язык, какие горячие ладони на моей попе…
— Потрясающая у нас складывается традиция, — произносит задыхаясь, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы набрать воздуха.
— Да… — шепчу я и, сама от себя не ожидая, тяну его снова к себе, жадно впиваясь в рот. Не хочу отпускать. Пусть думает, что хочет… сам виноват… разбудил во мне безрассудную грешницу.
