Но не могу бросить его. Тем более надо будет заранее разбудить, помочь прийти в себя. В пьяном виде, ещё глядишь, в самолет не посадят.
Дверь поддается легко, хорошо, что не закрылся изнутри.
Нахожу босса храпящего на полу у дивана. Облегчённо вздыхаю — живой, и то радует. В руке бутылка почти пустая. Виски! Вот нефига себе! Совсем с ума сошел! Как так можно? Нет, я понимаю, устал, мы хорошо сегодня, то есть уже вчера, поработали, но зачем столько? Болеть ведь будет. Да и сейчас выглядит не лучшим образом. Спасибо, хоть не с голым задом, как в прошлый раз.
Сейчас он просто в домашних джинсах, но без футболки. И я опять залипаю. Однако тут же одергиваю себя.
Нахожу упавший и залетевший под диван телефон. Ох, он бы его там точно не нашел с утра пораньше.
Решаю помочь ему подняться с пола. Все-таки там жестко — завтра спинка будет болеть. Нет, поднимать его мне нельзя, но вдруг и сам сможет.
Пытаюсь забрать бутылку, но мужские пальцы вдруг крепко сжимаются и не дают выдернуть. Что-то невнятно бормочет, но не просыпается.
— Отдайте бутылку, шеф! — шепчу громко, а сама едва не смеюсь. Прямо Папанов в Бриллиантовой руке. Усе пропало.
Открывает один глаз.
— Сашенька… — улыбается так блаженно, словно я ангел, спустившийся с небес.
— Отдайте сюда! — требую настойчиво.
Переводит взгляд на руку и выдергивает спиртное.
— Ты не Саша, — заявляет обиженно. — Уйди.
Сижу офигеваю. Нет, вы посмотрите какой!
Он подносит горлышко к губам и допивает остатки жидкости.
— Евгений Витальевич! У вас что-то случилось? Зачем вам билет в Нью-Йорк? И точно ли он вам нужен?
Кажется, начинает соображать, что это и правда я.
Щурится и протягивает руку. Касается кончиками пальцев щеки. Грубовато ведет по ней большим и доходит до губ.
— Какой прекрасный сон, — делает вывод. — Почти как настоящая. Хотя… нет… моя лучше, она так не умеет злиться, она добрая…
Нет, он меня сегодня просто шокирует.
— Евгений Витальевич, а давайте вы переляжете на диван, а то мне вас тащить вредно.
Я, знаете ли, беременна, мне нельзя поднимать тяжести.
В ответ раздается болезненный стон, и он закрывает лицо ладонями.
— Молчи, не напоминай… хочу забыть, как страшный сон…
Чего забыть? Меня? Ну это вряд ли. Раз не уволил, то теперь я с ним до конца. По собственному желанию точно не уйду.
— Хотелось бы знать причину пьянки. Вернулись в Россию и решили оторваться?
Смотрит на меня как на дуру.
Потом тыкает указательным пальцем прямо в лоб.
— Вот причина.
