Он не собирается оправдываться перед какой-то девчонкой.
— А знаете, я рада. Саше будет комфортнее у Никиты. Пусть только попробует мучить ее, как вы. Она же последние три дня вообще без сил.
Эээ… у меня нет слов…
— Маша! — произносим мы вместе с Тумановым, но она в своем репертуаре — провокатор тот еще. Особенно, когда дело касается близких. Ждет ответа от Шоргина.
— Именно об этом я и думал, предлагая Никите рассмотреть ее кандидатуру, — вежливо отвечает босс, растягивая губы в невеселой улыбке.
Маша немного другого ожидала, кажется.
Но ее уже не остановить. Продолжает допрос, отчего я мысленно хватаюсь за голову.
— А у вас, кстати, есть законные основания для увольнения? Вы уже подобрали статью?
— По соглашению сторон, — безэмоционально произносит тот.
— Да вы что? А разве обе стороны согласны?
Нет, я больше не могу! Что на нее нашло? Она же меня подставляет. Так стыдно, будто это я натравила подругу на него. Ничего не понимаю, зачем Машка это делает? Обрываю их занимательную беседу кратким «хватит», встаю и направляюсь к бассейну.
С разбега кидаюсь в воду с головой. К черту прическу. Щеки горят, срочно нужно остудиться.
Подплываю к противоположному бортику, выныриваю и внезапно наталкиваюсь на преграду. Поднимаю голову и утыкаюсь носом прямо на обнаженный торс Евгения Витальевича. Как он успел так быстро? Еще ведь и разделся. Хотя с его-то ручищами. Два гребка, и он уже тут. Вопрос в другом: зачем?
И что мне делать с внезапно накатившей слабостью при виде обнаженного шефа так близко?
— Александра, извините, — произносит мягко, как никогда.
— З-за что?
— Как за что? Вы же обиделись, что мы обсуждали вас? Или за то, что предложил вашу кандидатуру Туманову? Явно одно из двух.
— Нет, Евгений Витальевич, я не обиделась, — Он вдруг протягивает руку и с нежностью убирает с моего лица прилипшие мокрые волосы.
— Тогда в чем дело? Вы так стремительно сбежали…
Я теряюсь от ощущения теплых пальцев на коже. От потемневшего взора. От своих собственных взбунтовавшихся эмоций, готовых вырваться наружу.
Мне так хочется положить руки ему на грудь провести ими вниз, еще раз коснуться пресса, а может и …
— Я еще не привыкла к мысли, что вы решили от меня избавиться, — выдаю резче, чем положено, отгоняя от себя дурацкие, совершенно неуместные фантазии. Он не для меня, зачем усугублять и без того болезненную привязанность? Через две недели мне предстоит рвать свое сердце. Но ему на это наплевать.
Закатывает глаза.
