Но Сюэ Мэн упорно продолжал путешествовать по всему миру, умоляя глав больших и малых духовных школ объединиться и свергнуть тиранию Мо Вэйюя, пока его сумасшествие не стало причиной еще более безумных деяний.
Конечно, это было в первые годы царствования Мо Жаня.
Девять лет Сюэ Мэн скитался по миру в поисках сторонников, но никто не хотел его слушать. В конце концов, единственным орденом, который пусть и неохотно, но все же согласился дать ему пристанище, стал Дворец Тасюэ с горы Куньлунь, и только Мэй Ханьсюэ оказался готов приложить все силы, чтобы помочь ему.
Мо Жань был счастлив, что в этой жизни Сюэ Мэну не пришлось вновь пройти через подобное унижение.
Пребывавший в неведении Сюэ Мэн спросил:
— Тогда что во-вторых?
— Во-вторых, так они могут почувствовать себя вершителями высшей справедливости.
— В каком смысле?
— Ты знаешь, что потомки богов из Цитадели Тяньинь делают с опасными преступниками?
— Подвешивают на три дня и три ночи и оставляют на потеху толпе, — без прежней уверенности ответил Сюэ Мэн.
— Почему ты спрашиваешь меня об этом? Разве в прошлом ты не видел это своими глазами? В то время, когда ты только появился на Пике Сышэн, как раз был вынесен приговор опасной преступнице, и папа, отправившись на публичное разбирательство этого дела, взял нас с собой. Помню, когда ты смотрел на казнь, то выглядел таким храбрецом, но позже от нервного потрясения у тебя начался жар и потом лихорадило еще несколько дней…
Мо Жань нервно рассмеялся и после длительной паузы признался:
— Неудивительно, я ведь тогда впервые увидел, как вырезают духовное ядро.
— Тебе-то чего бояться? Никто не собирается вырезать твое духовное ядро.
— Все может быть, — ответил Мо Жань.
Сюэ Мэн в изумлении поднял руку, чтобы пощупать лоб Мо Жаня:
— Жара вроде нет, тогда что за бред ты несешь?
— Однажды мне приснился сон, как какой-то человек вонзил меч мне в грудь под наклоном в несколько сантиметров, а затем, подцепив сердце, разрушил мое духовное ядро.
— … — Сюэ Мэн на минуту онемел. Придя в себя, он махнул рукой и заявил, — да ладно тебе, пусть ты и бесишь меня, но, как ни крути, ты все-таки мой старший двоюродный брат. Кто бы ни захотел вырезать твое духовное ядро, сначала ему придется иметь дело со мной.
Мо Жань улыбнулся, было неясно, о чем он думает, лишь в бездонных черных глазах, то ярко вспыхивали яркие искры, то набегала тень.
