Взглянув на Наньгун Сы, он спросил:
— Как твоя рана на руке?
— Пустяки, в конце концов, я сам нанес ее себе, — ответил Наньгун Сы. — Спасибо образцовому наставнику за его доброту и милосердие.
— Разве правильно величать своего учителя образцовым наставником? Как же так-то?! Учитель прикрыл тебя своим добрым именем, а ты продолжаешь отвергать его, ты… — выдохнул Сюэ Мэн.
— Я не кланялся ему как своему учителю, — Наньгун Сы с трудом разомкнул сухие потрескавшиеся губы, — я ничему не учился и ничего не перенял у образцового наставника Чу, так что ему не нужно принимать близко к сердцу давнюю просьбу моей матери, с которой она обратилась к нему в пору его юности.
Чу Ваньнин: — …
— Простите, но я даже не запомнил те три церемониальных поклона.
Чу Ваньнин еще не успел ответить, как увидел, что в их сторону идет Цзян Си в сопровождении других глав и старейшин. Чу Ваньнин не привык вести личные разговоры в присутствии такого количества зевак, поэтому, поджав губы, просто вытащил из своего мешка цянькунь пузырек с лекарством и передал Наньгун Сы.
— Наноси ежедневно, и через три дня все заживет.
Не успел он закончить фразу, как их окружила толпа народа."
"Опираясь на учеников, Хуан Сяоюэ выполз из своего укрытия и на трясущихся ногах стал пробираться в первые ряды. Уж он-то знал, что этот кусок пирога Палата Цзяндун никак не может упустить.
Теперь, когда глава Гуюэе был выбран лидером всех духовных школ, все ждали, что он скажет, но Цзян Си пока просто молча смотрел на Наньгун Сы, поэтому никто не мог понять, какую позицию выгоднее всего сейчас занять…
Находясь на вершине мира совершенствования, орден Жуфэн самоуправствовал и бесчинствовал на протяжении многих лет, и за это время у большинства духовных школ накопились к нему претензии.
Долгие годы они молча терпели, не имея возможности выплеснуть свои обиды, и сейчас были готовы обрушить их на голову беззащитного Наньгун Сы.
Но в чем был виноват Наньгун Сы? Он не забирал в залог «Руководство по технике Отрезающего воду меча» у главы Усадьбы Битань и не заламывал неподъемную цену за его возвращение, по-хорошему, он даже не знал, где оно теперь находится… Его отец, Наньгун Лю, был виновен во множестве преступлений, но, погибнув, он одним махом сбросил со своих плеч все накопившиеся к нему претензии.
Отныне все обиженные им люди считали, что сын должен погасить отцовский долг.
