— …
Мо Жань больше не проронил ни слова, хотя был очень удивлен таким ответом.
— Мы пришли.
Когда они поднялись на второй этаж, призрак в маске остановился перед арочной красной дверью и почтительно постучал в резную створку:
— Господин Чу, некий старый друг пришел искать встречи с вами.
Какое-то время за дверями было тихо. Затем раздался нежный голос, звучание которого тут же напомнило Мо Жаню о теплом вине, греющемся на жаровне, и волне шелковистых волос, рассыпавшихся по подушкам.
— Старый друг? Опять он? Я уже говорил, что не желаю впредь видеть его.
Скажите, пусть уходит.
Призрак в маске замялся:
— Нет, господин Чу, на этот раз это не он.
— Тогда кто это еще может быть? – за дверями какое-то время было тихо. — Ладно, впусти.
Внутри помещение оказалось обставлено довольно просто, но со вкусом. Из мебели было только самое необходимое, отчего комната казалась холодной и необжитой. Однако на полу лежал роскошный ковер с таким длинным ворсом, что ноги вошедшего в комнату Мо Жаня погрузились в него по щиколотку.
В нос ударил запах, который мог бы исходить от шерсти дикого зверя, и совершенно не соответствовал облику мужчины, который стоял у окна и подрезал цветущее растение.
По плечам, обтянутым белыми одеждами с длинными рукавами, рассыпались чернильно-черные волосы. Срезанный алый бутон, словно драгоценный рубин, подрагивал в его пальцах. Вероятно, это было правило Шатра Шуньфэн, но лицо Чу также было скрыто под лакированной маской ярко-синего цвета, которая злобно скалила белые клыки и яростно взирала на гостя тигриными глазами.
Однако даже несмотря на скрывающую лицо страшную маску, весь облик этого человека был исполнен необъяснимой мягкости и душевной теплоты.
Он срезал лишние ветви, собрал их вместе, выбросил и только после этого повернулся к гостям.
В горле Мо Жаня мгновенно пересохло. В голову закралась мысль, которая сильно встревожила его. Если под маской скрыта часть души Чу Ваньнина, то ведь неизвестно, какая часть воспоминаний ей утеряна… А вдруг он не вспомнит его?.
.
Пока он размышлял об этом, мужчина положил садовые ножницы и подошел ближе.
Мо Жань, никогда не боявшийся ни гнева Небес, ни Адской бездны, вдруг почувствовал, что его сердце забилось как птица в клетке, а одежда вмиг намокла от пота.
— Учитель.
Мужчина подошел очень близко к нему и, когда он заговорил, Мо Жаню послышалась улыбка в его голосе:
— Чей учитель? Молодой господин, наверное, обознался?
Вот оно…
То, чего он боялся, произошло.
