Я ведь много раз пытался сдать государственный экзамен на ученую степень[107.2], но так и не справился… Увы!..
Мо Жань с улыбкой ответил:
— Истинная нравственность человека зависит не от ученой степени, славы или богатства, а от чистоты его сердца.
Писарь был очень удивлен:
— Ты… Оказывается, ты можешь так красиво говорить?
— Это все речи моего наставника, а я лишь подбираю их.
— …Повторяю их[107.3], — автоматически поправил писарь.
— Правда? Ну и ну! Ха-ха-ха! — Мо Жань рассмеялся, смущенно ероша волосы.
— Опять я все перепутал.
Писарь, наконец, заметил, что время позднее, и вряд ли кто-то уже придет покупать его творения, принялся собирать свой товар в плетеную корзину, приговаривая:
— Вот так и сижу тут годами без толку. Трудно встретить понимающего человека, с которым можно поговорить по душам. Правильно говорят, что отношения с благородными людьми чисты как вода, а с низменными людишками — приторны как мутное вино[107.4], поэтому при встрече родственных душ не напиться и тысячей чаш[107.
5]. Думается мне...
Заметив, что этот Книжный Червь, похоже, хочет отделаться от него и удрать, Мо Жань рассмеялся и отрезал ему путь к отступлению:
— Вы хотите сказать, что хотя уже довольно поздно, мы могли бы найти место, где можно пропустить по стаканчику?
— Ах, да. И то верно, что насчет того, чтобы выпить для поднятия настроения?
— Я согласен, — Мо Жань кивнул головой, — раз уж наставник платит.
— … — писарь онемел от его наглости.
На грязном засаленном столе стояли две чаши, наполненный лишь наполовину кувшин с молодым выдержанным вином и маленькая тарелка с остатками арахиса.
Впрочем, в горке шелухи вряд ли удалось бы найти и пару орешков. В этом захудалом трактире на весь зал горела только одна свеча. Уродливый трактирщик за прилавком натирал треснувшую пиалу.
— Как-то здесь неуютно, — неловко сказал писарь. — Но у меня проблемы с деньгами, так что это еще не самое плохое из подобных заведений…
— Довольно сносно, — сказал Мо Жань, поднимая пиалу с вином и пристально рассматривая ее.
— А разве призраки все еще могут пить?
— На самом деле, это только иллюзия еды из посмертных подношений, — писарь поднес ко рту и пригубил орешек, однако арахис не исчез. — Видишь, как-то так это и происходит. Попробуй на вкус.
Сохраняя внешнее спокойствие, Мо Жань поставил назад пиалу с вином, которую собирался выпить. Он не призрак, так что, если бы он начал пить и есть тут, это могло бы вызвать подозрения.
