И уж совершенно точно не осмелился бы рассказать ему, как в этих снах разгоряченные и потные они яростно и неистово занимались любовью.
Не зря говорят: честь человеку нужна так же как кора дереву[194.2]. Одной из важнейших вещей в жизни старейшины Юйхэна было его честное имя, поэтому он с досадой сказал:
— Если продолжишь нести чушь, то уходи сейчас же. Я не позволю тебе здесь оставаться."
"На этот раз Мо Жань действительно притих и, несмотря на то, что судя по его поджатым губам, все же немного обиделся, постарался вести себя самым примерным образом.
Взглянув на Чу Ваньнина своими влажными черными глазами, он ласково и немного кокетливо потерся кончиком носа о его щеку:
— Ну, Учитель, я больше не буду ни о чем тебя спрашивать, только не прогоняй меня.
— Что, Учитель-Учитель, не притворяйся паинькой, — сердце Чу Ваньнина дрогнуло и начало таять как масло на раскаленной сковороде.
Не в силах сопротивляться, он все же оттолкнул тершуюся об него голову и с каменным лицом сказал:
— Хватит звать меня без повода[194.3].
— Но ведь Учитель и правда звучит как-то недостаточно интимно.
— О чем ты?
Услышав его вопрос, Мо Жань охотно начал излагать:
— Вот смотри, при посторонних я называю тебя Учитель, и когда мы наедине, я тоже называю тебя Учитель. Не думаешь, что это как-то очень скучно?
Чу Ваньнин не собирался покупаться на его уловки:
— Не думаю.
— … — так как эта хитрость не сработала, Мо Жань тут же изменил тактику и, притянув к себе Чу Ваньнина, начал повторять на все лады, — Учитель, Учитель, Учитель, — при этом с каждым разом его голос звучал все приторнее и сальнее, отчего волоски на спине Чу Ваньнина поднялись дыбом. В конце концов его терпение лопнуло и, схватив лежащий рядом свиток, он шлепнул Мо Жаня по щеке.
— Замолчи.
Свиток был очень толстый, да и шлепнул он слегка и совсем не больно.
Улыбающийся Мо Жань отвел от своего лица руку со свитком, открыв прекрасный вид на свою исключительно красивую физиономию:
— Боюсь, что настолько привыкну называть Учителя подобным образом, что могу случайно забыться и позвать так при посторонних. Поэтому я просто вынужден настаивать на том, чтобы придумать для нас с тобой отдельное обращение.
