На этом лице Мо Жань уже привык видеть ненависть, возмущение и презрение, но он никогда не видел его таким, как в этот момент.
Сюэ Мэн ласково погладил висевший у него на поясе Лунчэн. В конце концов, это Мо Жань обезглавил тысячелетнего монстра, а хранящийся в нем редчайший духовный камень отправил на Пик Сышэн, чтобы его вставили в этот меч."
"Если бы не Лунчэн, возможно, он и не смог бы стать лучшим на встрече в Линшане. Пожалуй, без этого клинка его ждала судьба никому не известного заклинателя средней руки, по жизни несущего на своих плечах груз несбывшихся надежд и нереализованных амбиций[191.
6].
Когда Сюэ Мэн был в трезвом уме, он из гордости и желания сохранить лицо не мог заставить себя сказать Мо Жаню слова благодарности, хотя на самом деле все это время чувствовал себя очень неудобно... Каждый день, начищая Лунчэн, он думал об этом, и от этих мыслей его грудь переполняли весьма противоречивые чувства.
После того как Сюэ Мэн, вернувшись из ордена Жуфэн, узнал о том, что именно Мо Жань спас его от Сюй Шуанлиня, его моральные страдания усилились многократно, а когда он услышал, что о Чу Ваньнине и Мо Жане по-прежнему нет никаких вестей, то просто разрыдался в голос.
Все решили, что молодой господин плачет только из-за беспокойства за своего Учителя, но лишь сам Сюэ Цзымин знал, что той ночью, лежа на больничной койке, глядя в темноту невидящим взглядом, крепко сжав в руках свой Лунчэн, он хрипло сказал:
— Брат, прости меня.
..
Где ты?.. С тобой и Учителем… все в порядке?..
Мо Жань лишился дара речи, и не в состоянии сделать даже шаг, замер на месте словно деревянный истукан.
Прошлые события, подобно бурному потоку, стремительно проносились у него перед глазами.
Он вспомнил, как в прошлой жизни Сюэ Мэн в одиночку поднялся на Пик Сышэн и, стоя посреди холодного и обезлюдевшего Дворца Ушань, с покрасневшими глазами допрашивал его о местонахождении Чу Ваньнина.
Сюэ Мэн сказал ему тогда:
— Мо Вэйюй, обернись назад…
Мо Жань вспомнил о том времени, когда он стал Наступающим на бессмертных Императором, и Сюэ Мэн с Мэй Ханьсюэ совершили покушение на его жизнь. Тогда, среди белого дня Мэй Ханьсюэ преградил ему путь, а Сюэ Мэн, с перекошенным от ярости лицом и проклятиями на губах, вонзил в его грудь свою саблю, подняв кровавую бурю.
Тогда Сюэ Мэн крикнул ему:
— Мо Вэйюй, никто не спасет тебя.
