Все выглядело так, словно внутри его тела паразитировал плотоядный цветок, накормить который можно было только яростно совокупляясь с другим человеком.
Это напоминало воздействие сильнейшего в мире наркотического афродизиака, который мог разрушить личность даже самого несгибаемого человека.
Чтобы получить краткое облегчение, жертва была готова падать все ниже, пресмыкаться и хрипло молить о снисхождении.
Кто это?..
Какое любопытное зрелище... Какой странный сон... Иллюзия... или реальность... что же это?
— Чу Ваньнин, тебе ведь нравится, когда я тебя трахаю?.
.
Посмотри, как низко ты пал…
Расслабься немного, ты слишком тугой, зачем так сильно втягивать меня?..
Сейчас я кончу, вот-вот кончу в тебя... ах!..
Это так грязно, неразборчиво и неясно, но так похоже.
Что за дела?!
Это и правда очень похоже на звук голоса Мо Жаня, и все же не совсем то же самое.
Мо Жань никогда не говорил таким странно искаженным голосом, никогда…
Не глотал слова... Должно быть, это просто подделка…
Грязь какая!
Этот разврат совсем спутал его мысли.
"
"Позади него задыхающийся Мо Жань все более необузданно и грубо бился о его тело. Ноги расползались, побелевшие пальцы ног из последних сил упирались в матрас, подушка и простыни были безнадежно сбиты. Пытаясь получить желанную разрядку, Мо Жань долго и яростно двигался туда-сюда, затем вздрогнул всем телом и со вздохом крепко обнял его, прижавшись еще сильнее. Сейчас со стороны они, должно быть, были похожи на двух спаривающихся животных, жаждущих долгих глубоких поцелуев сверху и влажного быстрого совокупления снизу.
— Ваньнин... Учитель…
Приближаясь к своему пику, задыхающийся Мо Жань продолжал хрипло звать его.
— Золотце…
Одной рукой придерживая Чу Ваньнина за талию, Мо Жань продолжал пощипывать и растирать его полные ягодицы. В горле пересохло, кадык ходил ходуном. Когда он почти достиг критической точки, его глаза опасно сверкнули, и он настолько обезумел, что в последнем свирепом рывке чуть не сломал Чу Ваньнина пополам, после чего сгреб его в объятия и принялся зацеловывать, покусывая мочку уха и шею.
Его грудь прижималась к горячей и влажной спине, а разум был почти полностью уничтожен. Придерживая рукой твердый как камень и отчаянно рвущийся в бой член, не в силах сдержаться, он приставил его к входу в тело Чу Ваньнина.
Заметив, каким диким и неудержимым было желание Мо Жаня, на этот раз Чу Ваньнин и правда запаниковал.
