Учитель, ты правда очень милый[189.1] 18+
В комнате было так тихо, что они ясно слышали каждый судорожный вздох и биение сердец друг друга. Воздух наполнился сладковатым запахом похоти.
Лежавший рядом с ним на кровати Мо Жань чуть изменил позу: притянув Чу Ваньнина ближе, он обнял его сзади, потом нежно поцеловал уголок его глаза и припал губами к шее."
"Их разгоряченные потные тела, такие липкие и грязные, словно склеились, продолжая тереться и запутываться друг в друге. Перед глазами Чу Ваньнина все еще плыли радужные круги.
Он не осмеливался даже думать о том, что они только что сотворили, настолько все это было нереально и даже абсурдно.
К этому времени теплое сердце Мо Жаня уже раскалилось добела и согретая его огненным жаром кровь хлынула вниз, стремясь вырваться наружу. И тут вдруг человек в его объятиях тихо спросил:
— А как же ты?
На миг Мо Жань ошеломленно замер.
— Что я?
Смущенно кашлянув, Чу Ваньнин пробормотал:
— Ты…
Больше он ничего не сказал, просто обернулся, и в кромешной тьме пара ярко сияющих глаз заглянула в глаза Мо Жаня.
Несмотря на то, что видимость была ограничена, тому показалось, что он видит румянец, пылающий на щеках Чу Ваньнина.
— Ты ведь все еще... — Чу Ваньнин заколебался, не в силах выговорить это пошлое слово. Наконец, спрятав глаза за ресницами, он пробормотал, — Я хочу помочь тебе.
Когда Мо Жань все понял, его сердце сжалось от печали и сладости. Нежно обняв Чу Ваньнина, он пробормотал:
— Почему ты такой глупый[189.
2]? Не так уж это и важно. Если хочешь, когда-нибудь мы вернемся к этому вопросу.
— ...И вовсе я не глупец! — жестко отрезал Чу Ваньнин. Ему не нравилось, когда его называли подобным образом. — Разве не ты тут упертый дурак? Ты так и... разве ты не чувствуешь дискомфорт?
— Ах, это? Я просто подожду пока ты уснешь, а потом схожу обольюсь холодной водой...
Однако Чу Ваньнин не собирался отступать:
— Я помогу тебе.
— Не нужно! — воскликнул Мо Жань, пытаясь остановить его благой порыв.
— …
Чу Ваньнин больше ничего не сказал. Похоже, из-за своей неопытности он и без того чувствовал неловкость и неуверенность в собственных силах, поэтому подумал, что, скорее всего, Мо Жань просто не хочет его обидеть прямым отказом и сказал, что примет душ, на самом деле подразумевая, что уж лучше удовлетворит себя своими руками, чем примет его неуклюжую помощь.
Пока Чу Ваньнин размышлял об этом, румянец сошел с его горящего от стыда лица.
