Довольный Мо Жань весело рассмеялся, на что Чу Ваньнин проворчал:
— Ты просто ненормальный.
После чего они оба принялись за еду.
Мо Жань украдкой глянул в тарелку Чу Ваньнина и, как и ожидалось, там оказался лишь пучок зелени и кусок тофу. Похоже, манты с бульоном внутри уже съели сидевшие за столом не знающие меры и приличий дети.
Тогда Мо Жань вручил Чу Ваньнину принесенный им с кухни бамбуковый короб.
— Что это?
Склонившись, Мо Жань зашептал:
— Плетенка с мантами. Шесть с икрой[184.
2] краба и шесть с мясом очищенных креветок. Я сделал их специально для тебя… Тсс, молчи и ешь быстрее. Так и знал, что ты лучше голодным сидеть будешь, чем начнешь соперничать за еду с другими людьми.
— ...
Если бы он начал есть за общим столом приготовленные специально для него баоцзы, это точно не осталось бы без внимания, поэтому смущенный Чу Ваньнин в нерешительности замер на месте. Однако стоило ему взглянуть в сияющие искренностью и заботой глаза Мо Жаня, на его испачканную в муке щеку, и он не смог ему отказать.
Тем более, что сама эта фраза «я приготовил это специально для тебя» захватила в плен его сердце.
Все также молча Чу Ваньнин открыл короб и, используя палочки, застопорил крышку в вертикальном положении, чтобы спрятать от окружающих его содержимое. Но как бы он ни пытался скрыть очевидное, стоило ему откинуть крышку и по залу стал распространяться утонченный аромат запеченного в нежном тесте крабового мяса.
Как только он вонзил зубы в нежное тонкое тесто, наваристый, обжигающий рот бульон брызнул на язык, согрев своим жаром не только тело, но и душу.
— Ну как, вкусно? — сгорая от нетерпения, Мо Жань внимательно следил за выражением его лица. В его глазах ясно читалась надежда получить похвалу.
Полностью вовлеченный в процесс Чу Ваньнин, не отрываясь от еды, сказал:
— Неплохо, ты тоже попробуй.
— Я не буду есть, это все для тебя, — со счастливой улыбкой на губах Мо Жань не сводил с него пронизанных теплом и светом черных глаз.
— Если нравится, попробуй еще с мясом креветки?
Этот молодой человек так искренне и неотрывно смотрел только на него своими черными как смоль глазами, из-за муки на щеке казавшимися еще ярче, и выглядел таким уязвимым и очаровательным, что сердце Чу Ваньнина не могло не дрогнуть.
Он все еще не мог понять, почему Мо Жань оставил красавца Ши Мэя и обратил свой взор на него.
