Но у Мо Жаня была особенность, свойственная скорее людям пожилым, а не юным лежебокам, что любят понежиться в теплой постели: он всегда очень быстро просыпался.
Казалось, что даже во сне Мо Жань остро чувствовал все изменения в окружающей обстановке, интуитивно ощущая опасность... словно каждый день своей жизни он ходил по тонкому льду, рискуя погибнуть от клинка наемного убийцы.
Так что, прежде чем Чу Ваньнин успел убрать кончики пальцев из щели в пологе, взгляд Мо Жаня упал именно на это место.
Чу Ваньнин: — .
..
Незапятнанная репутация старейшины Юйхэна оказалась под угрозой. Но к счастью в этот момент его осенила идея. Он быстро перевернулся, и его расслабленная рука, как будто невзначай, раздвинула занавеску.
Теперь все выглядело так, словно он не приподнимал тайком полог, а просто неловко перевернулся во время сна и случайно отодвинул его рукой.
Как и следовало ожидать, Мо Жаню даже в голову не пришло, что такой серьезный человек, как Чу Ваньнин, мог морочить ему голову, поэтому он сразу же повелся на его уловку.
Опасаясь разбудить своего наставника, Мо Жань очень тихо встал со своей лежанки.
Однако, вместо того, чтобы сразу уйти, он сначала поймал обнаженное запястье Чу Ваньнина и осторожно переместил обратно на постель.
Очень скоро послышался звук открывшейся двери и Мо Жань вышел.
Чу Ваньнин расслабился и открыл глаза. Медленно приходя в себя, он еще долго смотрел на полоску дневного света, проникшего в дом через приоткрытую дверь.
Возможно потому, что он никогда не думал, что сможет быть с Мо Жанем, и в мечтах своих не осмеливался представлять, как это могло бы быть, даже после того, что случилось ночью, Чу Ваньнин чувствовал себя так, словно ему все это только приснилось.
Он знал, что Мо Жаню всегда нравился Ши Минцзин. В конце концов, все это время он был рядом с ними и видел все своими глазами.
Он видел, как Мо Жань улыбался Ши Минцзину, как готовил лапшу по его вкусу, и каким счастливым был, когда втайне помогал Ши Мэю справиться с трудным уроком, искренне веря, что никто об этом не узнает.
На самом деле, Чу Ваньнин все видел и знал.
Из-за этого он ощущал зависть, ревность, печаль и неудовлетворенность.
Тогда он не желал мириться с этим и теперь, казалось бы, должен был почувствовать облегчение.
Но это оказалось не так просто, ведь в прошлом, даже зная, что его мечты бесплодны, он отказывался отступиться от своих чувств и уйти из жизни Мо Жаня.
