Зная, что ему никогда не добиться взаимности, он решил отступить, не досаждать и не тревожить его, навсегда сохранив в тайне свои чувства.
Ради него, отбросив остатки достоинства, он сделал такой выбор.
В прошлой жизни перед смертью Чу Ваньнин произнес лишь одно: «В жизни и смерти я никогда не буду винить тебя».
В нынешней жизни этот прекрасный гордый мужчина сказал ему: «Я плохой. Меня никогда никто не любил».
Наступающий на бессмертных Император... Мо Вэйюй... что... ты наделал?..
Что ты наделал?!
Ты ослеп или сошел с ума?!
Почему ты не смог разглядеть правду и подвел самого важного человека в твоей жизни?!
Тем временем Чу Ваньнин лежал на кровати с задернутым пологом и смотрел на пробивавшийся сквозь его туманную дымку тусклый свет свечи.
Лицо горело, сердце билось все быстрее, мысли же, наоборот, словно замерзли и текли очень медленно.
По сравнению с человеком снаружи, который не мог насладиться сладостью момента из-за груза старых грехов, Чу Ваньнин был слишком искренним и чистым.
Он поднял руку к глазам и уставился на нее. Чуть позже, придя в себя, он обнаружил, что не заметил, как другой рукой прикрыл эту ладонь с тыльной стороны, совсем как раньше это сделал Мо Жань.
— …
Осознав, что он делает, Чу Ваньнин сначала оцепенел от изумления, а затем разозлился на себя за то, что из-за импульсивных действий этого дерзкого молокососа, душа его теперь мечется как стая обезьян, а мысли скачут словно кони."
"Позорник[180.
3]!
Он со злостью шлепнул левой ладонью по правой.
Внезапно дверь в дом со скрипом распахнулась, и полог над кроватью зашевелился от ворвавшегося в комнату ночного ветра.
Чу Ваньнин поспешно отвернулся, закрыл глаза и притворился спящим. Он услышал, как вошедший в комнату мужчина подошел к кровати, высокая фигура заслонила собой слабый свет свечи. Тень Мо Жаня, упавшая на него, давила на Чу Ваньнина, заставляя его задыхаться.
— Учитель, вы уже спите?
Словно пропитанный соленой горечью морской воды, голос Мо Жаня звучал очень ласково и немного хрипло.
Чу Ваньнин предпочел ничего не отвечать.
Постояв так какое-то время, Мо Жань очень тихо, стараясь не разбудить Чу Ваньнина, расстелил свою лежанку на прежнем месте, а потом задул свечу.
В один миг комната погрузилась во мрак, но на этот раз, без множества ярко сияющих духовных бабочек и цветов, темнота была какой-то уж слишком глубокой и возбуждающей.
