Барьер Мо Жаня оказался очень похож на тот, что обычно создавал он сам, вплоть до проступивших на духовной сфере яблоневых цветов, только у Чу Ваньнина они сияли расплавленным золотом, а у Мо Жаня — алым огнем.
Под этим полупрозрачным барьером, который по сути спасал лишь от холода, он вдруг почувствовал себя под защитой и даже океан под ними уже не казался таким устрашающе темным. Напряженное тело Чу Ваньнина постепенно расслабилось, сбившееся дыхание стало более ровным и размеренным.
Сидящий рядом с ним Мо Жань с улыбкой сказал:
— Учитель, посмотрите вон туда.
— Куда?
— Там, видите?
— ...
Чу Ваньнин долго смотрел в том направлении, куда указывал Мо Жань, но ничего примечательно так и не увидел. Нахмурившись, он сказал:
— Кроме луны ничего там нет.
— Вот именно, это луна.
Удивленный Чу Ваньнин на миг замер, после чего спросил:
— И что в ней такого? С земли она выглядит точно так же.
Мо Жань улыбнулся:
— Это первый раз, когда я любуюсь луной вместе с учителем.
Чу Ваньнин ничего не сказал.
Когда Мо Жань уже и не ждал ответа, Чу Ваньнин вдруг прошептал:
— На самом деле это не так. Мы с тобой уже смотрели на нее раньше.
— ...Что?
Сбитый с толку Мо Жань повернулся и удивленно уставился на него.
Бледное лицо Чу Ваньнина в свете луны было похоже на белые лепестки цветка, раскрывшегося навстречу луне. Густые ресницы прикрывали темные глаза, в глубине которых, словно на дне морском, скрывались неведомые ему воспоминания.
— Это было слишком давно, ты, должно быть, уже не помнишь, — сказал Чу Ваньнин, — а впрочем, это не так уж и важно.
Мо Жань не знал, что и сказать. В общей сложности он прожил дольше, чем сидевший рядом с ним Чу Ваньнин. Многие воспоминания сгладились и стерлись из его памяти, так что, возможно, Чу Ваньнин помнил и хранил вместо него в своем сердце то, что он давно забыл.
Сейчас, глядя на его профиль, он не мог не испытывать горькую вину, но был в ней и привкус медовой сладости. Внезапно память подбросила ему образ парчового мешочка, и Мо Жань вспомнил, о чем вчера хотел спросить Чу Ваньнина.
.. почему он так бережно хранит их сплетенные волосы и воспоминания о минутах, проведенных с ним…
В городе Цайде и в озере Цзиньчэн...
Во время Небесного Раскола он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти его.
Почему?
Раньше он не решался строить настолько смелые догадки, считая, что это было бы слишком дерзко и нагло с его стороны.
Но маленькие открытия последних двух дней раздули греховное пламя в его волчьем сердце.
