Широко открытые глаза феникса встретились с пылающим взглядом Мо Жаня.
Наконец, сбросив оцепенение, Чу Ваньнин строго спросил:
— Что ты делаешь?
Выражение, которое он видел на лице этого внушающего трепет молодого мужчины сложно было описать словами. Когда тот начал медленно наклоняться и низко навис над ним, от испуга Чу Ваньнин забыл как двигаться и дышать.
— Ты…
Тело Мо Жаня склонялось все ниже и ближе…
Сердце билось все громче и быстрее... Бам-бам-бам.
Пшшш…
Стоявшая в изголовье кровати оплывшая свеча зашипела, и слабый свет померк, после чего напряжение между ними только усилилось, а атмосфера стала еще более неоднозначной.
Мо Жань еще немного наклонился и задернул плотный полог, затем выпрямился и пересел на край кровати.
Опустив голову, он исподлобья посмотрел на лежащего в кровати Чу Ваньнина, после чего низким и ровным голосом произнес:
— Я видел, что Учитель крепко уснул, и хотел задернуть полог, но не подумал, что могу разбудить вас.
Чу Ваньнин не издал ни звука. Используя подушку для опоры, он чуть наклонил голову и посмотрел на него.
Висящий на металлических кольцах темно-желтый полог тихо колыхался за спиной Мо Жаня. Пламя от горевшей на столе свечи, казалось размытым и отдаленным, словно она находилась за покрытым изморозью окном. Из-за полумрака красивое лицо сидевшего рядом молодого мужчины было почти не различить, и только черные глаза ярко блестели в темноте словно две падающие звезды.
Мо Жань вдруг позвал его:
— Учитель.
— А?
— Есть кое-что, о чем я хочу спросить вас.
— …
Похоже, под покровом темноты его ученик стал куда смелее.
Сердце Чу Ваньнина тревожно сжалось: неужели он хочет спросить о том парчовом мешочке?
На его спокойном как гладь пруда лице не отразилось ничего, но в груди поднялся девятый вал.
…Еще ведь не поздно притвориться спящим?
Но Мо Жань спросил:
— Где мне лечь спать?
Чу Ваньнин: — …
И пусть Мо Жань усердно трудился большую часть ночи, теперь ему нужно было принять тот факт, что в итоге придется довольствоваться подстилкой на полу…
— Хотя, кровать слишком маленькая, – на самом деле, он сразу же пожалел о своем вопросе.
Учитывая то, что он был полон сил и желания, да еще и знал вкус тела Чу Ваньнина, ложиться вместе с ним было плохой идеей. Учителю лучше не знать, какой ужасной может быть его сорвавшаяся с поводка похоть. — Лучше уж посплю на полу.
— …У тебя есть, что постелить?
— Есть какая-то лежанка.
— Ты не замерзнешь?
— Нет, просто подложу побольше соломы.
