Мо Жань умолк, так и не договорив. Кто знает, как все обернется, если он спросит. Его разум не дал ему сорваться в бездну[176.4], и он снова замолчал.
Однако, хотя Мо Жань и не закончил свой вопрос, Чу Ваньнин тут же отрезал:
— Нет.
Мо Жань даже опешил:
— Что «нет»?
— Что бы ты ни хотел у меня спросить, мой ответ — нет, — Чу Ваньнин нахмурил брови и напрягся, со стороны напоминая кота, который вздыбив шерсть и выпустив острые когти, не желает никого подпускать, защищая свою территорию.
— Убери руки.
Мо Жань сразу отпустил его ладонь и тут же оперся локтями на спинку стула, всем видом демонстрируя невинность и послушание.
Чу Ваньнин вернулся к созданию цветов из духовной энергии, начав с оторванного лепестка. Внешне он выглядел очень холодным и неприступным, по привычке скрывая за гневом собственную беспомощность. Помолчав немного, Мо Жань сказал:
— Учитель, на самом деле я просто собирался спросить, не холодно ли вам и хотел... согреть ваши руки.
"
"— Мне не холодно.
Ложь! Рука, которой он только что касался, была ледяной.
Чувствуя неловкость оттого, что они вот так сидели и молчали, Чу Ваньнин в итоге предложил:
— Если хочешь спать, ложись. Завтра я отведу тебя продавать цветы[176.5].
— ...
Обычно Чу Ваньнин говорил «отведу тебя практиковаться», «отведу тебя медитировать», «отведу тебя в библиотеку»...
А теперь он собирался отвести его «продавать цветы», и это звучало как-то...
Мо Жань изо всех сил пытался сдержать смех, но ему не удалось спрятать смешинки, бликами свечи прыгающие в его глазах.
Он скрыл смешок за носовым «хм», но с места не двинулся.
— Иди спать.
Мо Жань бросил взгляд на кровать.
Он уже твердо решил, что не ляжет раньше Чу Ваньнина.
Дело в том, что Мо Жань так и не понял, ложиться ему спать на кровать или же на пол, поэтому он хотел принять решение исходя из выбора Чу Ваньнина. Если тот займет только одну половину кровати, оставив место и для него, значит, он сможет лечь рядом с ним.
А если Чу Ваньнин ляжет по центру, то... ничего не поделаешь, придется это принять.
От этой мысли лицо Мо Жаня залил стыдливый румянец.
— Я не хочу идти спать.
— Зачем сидеть здесь без дела? — нахмурился Чу Ваньнин.
Мо Жань поднял руку, соединив пять своих длинных красивых пальцев, и внезапно во вспышке духовной силы с них слетела огненно-красная бабочка[176.6].
Чу Ваньнин: — ...
