Он что… плачет?
Из-за чего?
Чу Ваньнин несколько растерялся.
Ши Мэя здесь нет, Сюэ Мэн не ранен, с другими людьми Мо Жань не знаком. Поэтому, может это очень самонадеянно и эгоистично с его стороны, но может же он хоть раз набраться набраться смелости и предположить, что на этот раз Мо Жань плачет из-за него?
— …Не плачь.
Опомнившись, Мо Жань поспешно кое-как вытер лицо.
— Ты же уже взрослый. Где это видано?
Глядя на него блестящими от слез глазами, в ответ Мо Жань лишь спросил:
— Больно?
Услышав этот вопрос, Чу Ваньнин обомлел и замер.
А затем ноющую боль в груди смыло волной тепла и неги, словно в этот момент его измученное тело опустили в горячий источник. Страдание тесно переплелось с нежностью, кислый и горький вкус сожалений стал неотделим от вяжущей сладости тихого счастья, что не описать словами. В прошлом, перед лицом великой катастрофы, он пожертвовал собой ради того, с кем были связаны его тайные чувства и заветные желания. Это было так несвоевременно, но он не мог поступить иначе.
— Всего лишь небольшая травма. Наверное, из-за того, что я призвал сразу два божественных оружия, расход духовных сил оказался слишком большим, поэтому обострилась старая болезнь, — Чу Ваньнин нерешительно поднял руку и, чуть поколебавшись, погладил Мо Жаня по голове. — Не волнуйся, мне уже не больно.
Затем он снова повернул голову, чтобы взглянуть, как морем огня на землю с небес обрушился Пылающий Алый Лотос[163.13].
Его взгляд потяжелел, на смену скрытой на дне глаз боли пришли решимость и злость.
— Теперь, когда мы знаем, что собирается сделать Наньгун Лю, нужно найти возможность, — он сделал паузу, а потом без колебаний закончил, — убить его.
В глазах Чу Ваньнина вспыхнула ненависть, но за ней была скрыта и толика раскаяния.
Наньгун Лю все верно сказал: когда на берегу озера Цзиньчэн произошла трагедия, ему было всего пятнадцать лет. Юный Чу Ваньнин только ступил в суетный мир, и все его неглубокие познания о нем были почерпнуты из книг, поэтому, столкнувшись с уже обнажившим свою демоническую натуру Наньгун Лю, он проявил слабость и отпустил его.
Конечно, можно было оправдаться тем, что это было сделано ради спокойствия Верхнего Царства, сказать, что он не обнародовал тот факт, что Наньгун Лю обменял жизнь своей жены на божественное оружие, потому что не хотел, чтобы Наньгун Сы когда-нибудь узнал о случившемся.
