На самом деле он понимал, что в словах Чу Ваньнина есть резон, вот только с объектом его пристрастия он ошибся. Красотой, которую он так страстно жаждал, была вовсе не Сун Цютун, а мужчина с нравом необъезженного дикого коня, который набросился на него с бранью, тихо рыча, как рассерженный снежный барс.
Он вздохнул и, с нежностью взглянув на Чу Ваньнина, покорно ответил:
— Учитель, мне не нравится такой тип внешности, как у барышни Сун. Вы надумываете. Про родинку на ноге я услышал от обслуги на аукционе в Палате Сюаньюань.
Своими глазами я ее не видел. Учитель, не надо сердиться.
— Кто сказал, что я сержусь?.. А, ладно! Я тебя о другом спрошу: раз уж Е Ванси — женщина, как исчезла киноварь на руке Сун Цютун? Вряд ли это совпадение.
— Это и правда не совпадение. Учитель, вы помните, что не так давно я подарил Сун Цютун браслет?
— Допустим.
— На этом браслете было созданное мной заклятье, — Мо Жань сделал паузу. — Потребовалось четыре дня, да и действует оно не так хорошо, как хотелось бы, но у меня было слишком мало времени на что-то лучшее.
Главное, что пока Сун Цютун носит на руке этот браслет, киноварный замок, нанесенный великим мастером Ханьлинем, будет скрыт моим заклинанием.
Хотя Чу Ваньнин промолчал, выражение его лица было немного смущенным.
Он чувствовал, что Мо Жань что-то недоговаривает.
За прошедшие годы его ученик сильно изменился и даже научился в семи случаях из десяти не лезть в чужие дела, но столкнувшись с несправедливостью в отношении знакомых ему людей, он все еще не мог просто пройти мимо и не вмешаться.
Однако затратить столько времени и сил на создание специального заклинания, а потом разыграть целое представление, только чтобы разоблачить истинное лицо какой-то женщины и не дать ей выйти замуж за наследника ордена Жуфэн? Даже для него это было как-то чересчур.
Это имело бы смысл, если бы в прошлом Мо Жань затаил большую обиду на Сун Цютун, или его с Е Ванси связывали очень близкие отношения, в противном случае ему не стоило лезть в это дело.
Какое-то время они бежали в полном молчании, но в какой-то момент Мо Жань все же смог уловить ход мыслей Чу Ваньнина.
Немного обогнав его, он на ходу позвал:
— Учитель.
— Что? — холодно откликнулся Чу Ваньнин.
Конечно, Мо Жань не мог рассказать о событиях предыдущей жизни, однако не хотел, чтобы Чу Ваньнин продолжал мучиться сомнениями. Поразмыслив над этим вопросом, он решил, что может открыть ему хотя бы половину своих чувств и мыслей:
— Учитель, Е Ванси очень хороший человек.
