Я собираюсь сделать тебя командиром Тайной стражи. Когда-нибудь именно ты станешь защитником всех семидесяти двух городов нашего ордена. Кроме того, так ты сможешь облегчить бремя твоего названного отца и стать правой рукой Сы-эра. Пока мой сын будет на свету, а ты в тени, слава Духовной школы Жуфэн не померкнет.
Он сделал многозначительную паузу.
— Но, если ты не хочешь, неволить не буду. Твой названный отец сможет продержаться то время, пока я буду искать другую подходящую кандидатуру. Это призвание потребует от тебя слишком большой жертвы, поэтому я пойму, если ты решишь отказаться.
Закончив свою речь, Наньгун Лю поудобнее расположился на троне и приготовился ждать. У этой девочки не было ни отца, ни матери, ей не на кого было опереться и положиться в этом мире, поэтому, в глубине души, он уже знал ее ответ и теперь только ждал, когда она кивнет в знак согласия.
Наконец Е Ванси распрямила спину и спокойно посмотрела на него.
В какой-то момент Наньгун Лю бросило в холодный пот. Он почувствовал, что глаза этого ребенка сквозь фальшивую улыбку ясно видят его истинную расчетливую и алчную натуру, но это был лишь миг, а потом Е Ванси сказала:
— Мой названный отец подарил мне жизнь.
Если хочу отплатить добром за оказанную милость[161.2], я не могу отказаться.
Наньгун Лю мгновенно успокоившись, вздохнул:
— В конце концов, я обошелся с тобой несправедливо.
Е Ванси все так же спокойно и апатично ответила:
— Это я должна благодарить господина за оказанную мне честь.
Наньгун Лю поспешил перейти к главному:
— Однако Духовная школа Жуфэн издавна следовала принципу превосходства мужчины над женщиной[161.
3], ведь принято считать, что тело и сердце женщины слабее мужского. В этом мире только мужчина может в бою вести за собой людей и командовать гарнизоном. Ванси, ты ведь такая умная и должна понимать, как нужно поступить.
Е Ванси ничего не ответила. После небольшой паузы она на глазах Наньгун Лю с непроницаемым выражением лица сняла с руки серебряный браслет, выдернула атласную ленту из косы и, сняв верхнюю одежду, осталась в только в ослепительно белом нижнем платье.
Наконец, она расплела косу и завязала волосы на мужской манер в высокий хвост. Вышедшее из-за туч солнце проникло в окно главного зала и высветило тонкий силуэт, прямую спину и полное решимости лицо. Несмотря на юные годы, в ней было столько мужества и стойкости, что уже сейчас за этой хрупкой оболочкой можно было разглядеть ее бойцовский характер и неукротимый дух[161.4].
