За волной жара последовало мгновение напряженной тишины, затем кто-то судорожно вздохнул, и тут же со всех сторон загудело, затрещало, и слова, словно брызги раскаленного масла, полетели во все стороны.
— У Е Ванси и правда женское тело?
— Боже мой… как так вышло?..
— Неудивительно, что Наньгун Сы и не думал обвинять ее, ведь он прекрасно знает, в чем дело! Тогда, выходит Сун Цютун просто…
— Чтобы защитить себя, она подставила другого человека!
— Какое коварство! Если двое этого не делали, то не делали.
Неужели для того, чтобы смыть свой позор, обязательно нужно оклеветать другого человека?
— Нет, я все равно не могу в это поверить! Как Е Ванси может быть девушкой? Сколько ни смотрю, ничего такого не вижу…
Тускло мерцающие холодные глаза Наньгун Лю столкнулись с непроглядной тьмой во взгляде человека в черном:
— Господин, не стоит выдвигать абсурдные и необоснованные обвинения. Какие доказательства вы можете…
— Если совесть чиста, выпусти Наньгун Сы, — перебил его человек в черном.
— К счастью, твой сын, несмотря на грубость и дикий нрав, все же человек чести, а не бездушный интриган, как ты.
— …
Глядя на судорожно сжатые кулаки и блестящее от пота лицо Наньгун Лю, человек в черном холодно спросил:
— Почему ты все еще не освободил его?
Наньгун Лю, щелкнув рукавами, ответил:
— Этот урок послушания я сам решил преподать своему непутевому сыну. Не хватало еще, чтобы посторонний лез в дела моей семьи и указывал мне, как поступать!
Несмотря на то, что глава Жуфэн отказывался признавать, что слова человека в черном правдивы, наблюдавшие за этой сценой люди начали понимать, что в этом деле все не так просто.
Даже те, кто с самого начала не верили ни единому слову человека в маске, начали сомневаться и с подозрением поглядывать на красивое лицо Е Ванси, пытаясь отыскать в нем намек на то, что перед ними все-таки женщина.
В этот момент, вдруг из-за толпы кто-то крикнул:
— Глава Наньгун, очевидно, что вы совершаете ошибку!
Все головы в один миг повернулись в сторону мужчины в небрежно накинутом на плечи манто из меха лисы.
В ярком свете исполненный природной грации и очарования Мэй Ханьсюэ поднялся со своего места и, посмеиваясь, громко заявил:
— Несмотря на храбрость и отвагу, барышня Е, без всякого сомнения, является самой настоящей женщиной. Уважаемый глава, как мужчина вы должны беречь и лелеять такой драгоценный нефрит, как старший — быть сниходительнее и добрей.
