Ее глаза тут же до краев наполнились слезами, и полный сладости тонкий голосок зазвенел на весь сад:
— Молодой господин Мэй! — девушка со всех ног бросилась навстречу идущему по тропинке мужчине.
Конечно, так некстати появившимся человеком, был не кто иной, как Мэй Ханьсюэ. Очевидно, что гуляя по этой захолустной тропе, он не ожидал повстречать кого-то еще и на миг застыл в растерянности. Однако, стоило ему увидеть, как зоркая Сяо Маньто мчится к нему, он быстро поднял руку и воздвиг перед собой искрящийся электрическими разрядами защитный барьер.
Бац! Путь к нему был отрезан. Застигнутая врасплох девушка с разбегу ударилась о барьер и, вскрикнув, отлетела в сторону.
Вот только Мэй Ханьсюэ даже и не думал помогать ей подняться. Мельком взглянув на нее сверху вниз, он нахмурился и сказал:
— Барышня, вы обознались.
— Как это обозналась? Не могла я обознаться… ты обещал мне расшитое золотом саше. Говорил, что увидев меня лишь раз, уже никогда не сможешь забыть. Обещал, что как только мне исполнится восемнадцать, сразу женишься на мне.
Ты… ты все забыл?
Мэй Ханьсюэ: — …
— Молодой господин Мэй…
— Вы действительно приняли меня за другого, — Мэй Ханьсюэ больше ничего не сказал, а только покачал головой, бросил эту короткую фразу и прошел мимо рыдающей девушки.
Ставший свидетелем этой сцены Сюэ Мэн в этот момент почувствовал не только злость на этого человека, но и удовлетворение от свершившейся мести.
Его действительно бесил этот распутник — Мэй Ханьсюэ, что мог забыть человека, с которым спал, едва натянув штаны.
Неудивительно, что, обладая такой ветренной натурой, теперь он осмеливается ходить только по безлюдным тропинкам.
А злорадствовал Сюэ Мэн исключительно потому, что, кто бы мог подумать, эта Сяо Маньто влюбилась в такого выебистого хуя[157.17] как Мэй Ханьсюэ. Как не крути, а это имя ему идеально подходит: бесчувственная снежинка[157.18] — вот он кто! Правильно говорят, что у этого распутника два лица: одно он надевает, чтобы совратить женщину, а другое носит после того, как добился своего.
То, что Сяо Маньто влюбилась в эту скотину, настоящее проклятие на восемь жизней[157.19].
Согласно поверью, если мужчина женился на женщине, на которую пало проклятие «кровавой плесени», то этот и все его последующие браки на протяжении восьми жизней были несчастными.
Мэй Ханьсюэ направился прямиком к нему и, прищурив свои светлые, прозрачные как стекло, глаза, окинул его недобрым взглядом.
«Что ты смотришь?» — подумал Сюэ Мэн.
