К сожалению, он так и не смог понять, природы этого обжигающего чувства.
Поэтому просто сказал: «я подожду».
А потом Павильон Алого Лотоса был полностью закрыт от внешнего мира.
Огромный магический барьер, похожий на тот, что веками разделял Царства мертвых и живых, на пять лет отрезал его от мира.
С тех пор никто больше не мог наслаждаться здесь сладким ароматом цветущих лотосов в летний полдень или зимнею порою любоваться на то, как тихо падает снег на озерную гладь.
Уныло шелестели листья бамбука, с отцветающих яблонь дождем осыпались лепестки.
От Павильона Алого Лотоса до горных ворот[120.4] ученики Пика Сышэн преклонили колени, а вместе с ними и Мо Жань, Сюэ Мэн и Ши Мэй опустились на землю на берегу бесконечной горной реки.
Зычный голос Сюэ Чжэнъюна потряс гору от основания до самых небес[120.5]:
— Отдайте долг уважения, Старейшина Юйхэн отправился в уединение!
Все ученики опустили головы и напутствовали:
— С уважением провожаем старейшину Юйхэна в уединение.
Голоса тысяч людей слились в единый поток и взмыли ввысь к облакам, что укрывали горные вершины Пика Сышэн.
Им вторили хриплые крики встревоженных воронов, сидящих на верхушках деревьев, но не смеющих подняться. Эхо человеческих голосов, похожее на громовой раскат, прокатилось по кромке облаков, достигнув небесного свода.
— С уважением провожаю Учителя в уединение, — тихо повторил Мо Жань.
Прозвучал раскатистый удар колокола.
Впереди было пять лет ожидания.
После затворения Юйхэна все три его ученика, не пожелавшие даже на время принять наставничество других старейшин, продолжили усердно практиковаться.
Приняв во внимание природные данные[120.6] и выбранный путь совершенствования духа[120.7], Ши Мэй и Сюэ Мэн не стали покидать Пик, а Мо Жань решил, что настало время посмотреть мир.
Он сделал подобный выбор не только потому, что этот метод обучения в его случае был самым эффективным, но и по причине того, что хотел, чтобы эта его вторая жизнь сложилась совсем иначе, чем первая. Учитывая, что сам он на этот раз полностью принял сторону Чу Ваньнина, его беспокоил только поддельный Гоучэнь.
Мо Жань предполагал, что прячущийся за кулисами кукловод, как и он сам, переродился. В конце концов, этот человек уже на девяносто процентов освоил Вэйци Чжэньлун. В прошлой жизни до самой смерти Мо Жаня кроме него в мире не было никого, кто в совершенстве владел бы этой запретной техникой.
Понимая, что это не его стезя, он не стал пытаться самостоятельно выяснить личность этого человека.
