Так, два смутьяна, разгромив выездную резиденцию Четвертого Призрачного Князя, вырвались наружу, и их силуэты быстро растворились в безбрежном мраке ночи…
Наконец, в маленьком узком переулке Чу Ваньнин и Мо Жань остановились и, одновременно прислонившись к стене, посмотрели друг на друга. Какое-то время они молчали, все еще не в силах поверить в случившееся, но, в конце концов, Мо Жань не выдержал и рассмеялся первым:
— Этот старый демон, чего доброго, с ума сойдет от злости… Ха-ха-ха! — от хохота края резаной раны на его лице опять разошлись, и он скорчился в болезненной гримасе.
— …Не смейся! — с упреком сказал Чу Ваньнин.
Улыбка Мо Жаня сразу погасла. В полумраке переулка было видно, как чуть дрожат его ресницы, из-под которых взгляд черных, как смоль, влажных глаз был направлен прямо на человека перед ним:
— Учитель, вы все еще сердитесь на меня?
Если бы он сказал: «Учитель, вы несправедливо обидели меня», то Чу Ваньнин, может быть, и почувствовал себя неловко, но Мо Жань спросил о том, что чувствует сейчас сам Чу Ваньнин, поэтому он, чуть помявшись, решил просто ничего не отвечать, проигнорировав этот вопрос.
— …Быстрее произнеси заклинание. Хоть мы и сбежали из резиденции Четвертого князя, думаю, как только он придет в себя, как бы ему не было стыдно просить поддержки у других Призрачных князей, в итоге он все же может решиться обратиться к ним за помощью. Так что не стоит с этим тянуть.
Услышав это, Мо Жань сразу понял, что Чу Ваньнин не собирается уходить от него. Только сейчас тугой обруч, что все это время сжимал его сердце, разжался, и он облегченно выдохнул.
От охватившей его радости Мо Жань опять не смог удержаться от смеха:
— Аха… ха-ха-ха… — он смеялся и смеялся, отчего щека болела все сильнее, и он невольно схватился за нее.
Чу Ваньнин промолчал.
Вытащив из сумки цянькунь духовный фонарь, Мо Жань обхватил его ладонями, склонил голову, и, беззвучно шевеля губами, три раза прочитал нараспев нужное заклинание.
Как только он закончил, духовный фонарь ярко вспыхнул, на какое-то время ослепив их так, что им пришлось закрыть глаза.
Изнутри послышался тихий голос Хуайцзуя, нараспев читающего мантру. Преодолев границу Призрачного Царства, тихо и безмятежно он плыл, как пух отцветшего тростника над желтыми водами реки жизни и смерти.
