Не оборачиваясь, он бросил:
— Пришел?
— Ты собираешься уничтожить Куньлуньский Дворец Тасюэ? — тихий голос Чу Ваньнина отразился от стен безлюдного тронного зала.
— И что с того? — ответил Мо Жань.
— Ты... забыл, что ты обещал мне? Ты поклялся, что больше никогда не будешь угрожать жизни Сюэ Мэна.
— Раз уж Учитель снизошел до разговора со мной, не хочешь спросить о состоянии моей раны? Или ты пришел в это холодное, продуваемое всеми ветрами место лишь потому, что обеспокоен тем, кого я хочу убить, а кого помиловать? — голос Мо Жаня звучал спокойно, даже доброжелательно.
— Мо Вэйюй, я здесь, чтобы сказать: не делай того, о чем потом будешь сожалеть.
— Ха! Сожалеть? Человек, который сейчас должен сожалеть — это ты, Учитель. Помнится, когда я своими руками вырезал весь орден Жуфэн, ты сражался против меня не на жизнь, а на смерть, но в итоге сам лишился своего духовного ядра. Сейчас, не имея духовных сил и ничем не отличаясь от простого человека, как ты собираешься помешать мне растоптать и стереть с лица земли Дворец Тасюэ? Чтобы потом не сожалеть о последствиях, не стоит ли тебе перестать лезть в чужие дела? — Мо Жань наклонил голову набок и обернулся.
Уголки его рта изогнулись в полной жестокости и насмешки ухмылке, в глазах вспыхнул зловещий огонек.
— Чу Ваньнин, что калека вроде тебя может сделать, чтобы остановить меня?
Возможно, из-за безжалостной правдивости этих слов Чу Ваньнин долго не мог подобрать нужных слов.
С грохотом небо расколола ослепительная молния, и дождь с новой силой обрушился на черепичную крышу.
Чу Ваньнин закрыл глаза. Лишь спустя какое-то время он открыл их снова и прошептал всего два слова:
— Не ходи.
Мо Жань резко обернулся, взметнулись черные одежды.
За его спиной было только свинцовое серое небо и стена дождя. Он в упор посмотрел на замершего внутри зала Чу Ваньнина и спросил:
— Почему я не должен идти? Я уже давал Сюэ Мэну шанс в тот год, когда ради него ты согласился лечь под меня[99.2]. Тогда я сдержал свое обещание: отпустил твоего человека и сохранил ему жизнь! Однако теперь он хочет убить меня.
Так назови мне причину, почему я не должен идти?
— …
— Почему? Тебе нечего сказать? — Мо Жань холодно усмехнулся. — Давай, сделай мне выговор, обзови последними словами! Чу Ваньнин, ты же никогда не отличался долготерпением? Я знаю, Сюэ Мэн — плоть от плоти твоей, любимый ученик! Ведь его ты считаешь воплощением душевной чистоты и искренности, я же всего лишь кусок грязи на его подошве.
