Ветер гнал по земле пыль, иногда поднимая маленькие вихри из опавших сухих листьев. Сейчас Призрачное Царство казалось на редкость мирным и спокойным местом.
— Цветочный бисквит, глазированный османтус, песочное печенье с грецкими орехами, кекс с кусочками фруктов… — Мо Жань тихо нашептывал все это фонарю души, как будто Чу Ваньнин мог отозваться, услышав эти соблазнительные названия сладостей. Наконец, он улыбнулся сквозь слезы и спросил: — Учитель, где ваша вторая земная душа? В конце концов, где она может быть?
Юноша протянул руку и слегка погладил шелковую ткань фонаря.
Он чувствовал себя совсем как в тот день в прошлой жизни, когда ему было тридцать, и Чу Ваньнин умер. Тогда, обнимая остывшее тело, которое уже покинула душа, он в оцепенении шептал: «Чу Ваньнин, я так ненавижу тебя», но, склонив голову, целовал бледное лицо.
— Дитя, ты ведь недавно здесь?
Совсем рядом послышался хриплый дребезжащий голос. Старик, у которого он купил вонтоны, был так стар, что почти потерял зрение. Он почти на ощупь подошел к нему и сел рядом.
Скорее всего этот человек умер от старости: у него было сморщенное обветренное смуглое лицо, напоминающее кору дерева, растущего в пустыне. Неспешно ощупав свой погребальный саван, старик достал трубку с табаком и, как привык при жизни, сунул ее в рот. С присущей пожилым людям непосредственностью и доброжелательностью он решил немного поболтать с Мо Жанем.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Мо Жань с улыбкой повернул голову к призраку:
— Да, это мой первый день.
— Ага, то-то я вижу, новое лицо. Как вышло, что ты умер так рано?
— У меня было отклонение ци.
— О... — старик затянулся из своей незажженной трубки. — Так ты из заклинателей.
— Да, – Мо Жань кивнул и, неуверенно взглянув на старика и уже особо ни на что не надеясь, вытащил портрет: — Дядюшка, я хочу найти этого человека. При жизни он был моим учителем, и также недавно попал сюда. Вы случайно не встречали его?
Старик взял рисунок и, склонившись к фонарю, долго рассматривал его, щуря подслеповатые глаза.
Мо Жань вздохнул и потянулся, чтобы забрать портрет:
— Ладно, я ведь спрашивал у многих людей. Ничего, если вы тоже не знаете. Во всяком случае, никто…
— Я видел его.
Мо Жань вздрогнул. Мгновенно кровь прилила к голове и застучала у него в висках. Он торопливо придвинулся к старику:
— Дядюшка, вы точно видели именно его?! Вы уверены, что не обознались?
— Нет, я не обознался, — старичок сел удобнее, скрестив ноги.
