О чем тут еще говорить?
– Я шестнадцать лет отдала твоему дому, твоей карьере, твоей дочери, в конце концов! – вырывается из меня.
– Конечно, а сейчас из-за минутного увлечения все это хочешь разрушить. Еще раз говорю, я не дам тебе развод и не отдам дочь, ясно выразился? – сердито смотрит на меня Стас, – А вот тебе уже решать, как ты будешь жить дальше. Намного проще, если о нашем, так сказать, недоразумении будет знать как можно меньше людей. Тебе проще.
– У тебя совсем нет совести, – твердо говорю я, – Не собираюсь никому и ничего рассказывать, просто заберу Дашку и уйду от тебя.
– Иди, – соглашается Стас, – Есть куда?
– Какая же ты свинья, – морщусь я, – Почему нельзя расстаться нормально, ты прекрасно знаешь, что если будет суд, то я получу половину имущества.
– Судиться хочешь? Отлично, – произносит Стас, – Только спроси сначала дочь, с кем она останется.
– Как же ты уверен в себе, даже противно.
– Конечно, если бы не я, у тебя бы ничего этого не было.
– Мы вместе всего добились!
– Да что ты говоришь? Нет, милая моя, всего добился я, своим умом и работоспособностью, а ты сидела дома и рожала детей, готовила ужин и варила борщи, которые, кстати, у тебя не очень.
– Я не хочу это слушать, – ухожу в гостиную, едва сдерживая слезы. Теперь меня еще и оскорблять будут. Мало того что изменил, предал меня, Дашку, нашу семью, так еще и борщ оказывается невкусный. Было бы смешно, обхохоталась бы.
– Нечего было и начинать, – кричит из спальни Стас, – Да было, больше не повторится, что тебе еще надо?!
Любви мне надо! Хочется крикнуть ему, но вместо этого я швыряю подушку на диван и падаю рядом.
До этого человека не достучаться, где тот Стас, что ухаживал за мной, что цветы дарил и на руках носил? Почему его сменил совершенно чужой мне человек, который даже не понимает всей глубины своего поступка. Для него ничего страшного не произошло, ну подумаешь, погулял, мало ли таких. А ты как хочешь с этим так и живи.
Цепляю подушку, прижимая к груди, обнимаю ее, словно закрывая рану на сердце.
Почему я не могу плакать? Почему? Может выплакав все горе, мне стало бы легче, по крайней мере, я была бы спокойнее и могла трезво смотреть на вещи.
В основном, Стас прав, в моей безалаберности. Я вышла за него замуж и выбрала карьеру жены и матери. Забросила себя как развивающаяся женщина, как специалист. Окружила себя четырьмя стенами дома и заботой о дочери, и муже. А как же я? Получается я никто и слова Стаса это доказывают.
