Но когда мама позвонила и сказала, что у меня родилась племянница, я взял себя в руки и пообещал себе, что позабочусь о ней. С тех пор я забочусь о Лин и о Гузель. Она мне как еще одна сестра. Да, она порой бывает несносной, резкой и бесит. Но кроме нас у нее нет никого. Родители погибли пару лет назад, и она осталась одна, с ребенком на руках. Ну, а Лин, она моя племянница. Она единственное, что есть у меня в память о брате.
Я села ближе и взяла мужа за руку. Хотела дать ему поддержку, показать, что готова разделить его горе.
— До сих пор я не могу смириться с тем, что его нет. Если бы я тогда поехал с ним, может, все было бы по-другому. Его нельзя было отпускать одного, а я отпустил.
— Нет, Адам. Ты ничего не смог бы поделать. Возможно, ты погиб бы вместе с ним, понимаешь? И сейчас малышка Лин, была бы и без тебя. Ты не виноват. Не вини себя. Прошу тебя. Твой брат в лучшем мире и уверена наблюдает за тобой. Так дай ему еще повод гордиться тобой. Не вини себя, он бы этого не хотел.
Адам смотрел прямо и казалось не слышал меня вообще.
Но потом его будто подменили. Снова.
— Я не готов отпустить тебя. Мне плевать, что ты думаешь начет всего, что я сказал. Из жалости ко мне или из-за того, что ты меня поняла, но ты останешься со мной. А даже если и решишь сбежать, то я не дам тебе развода, ты на всю свою жизнь останешься с моей фамилией. И мной, который будет ходить тенью следом за тобой. Я думаю, что готов начинать строить свою жизнь. Думаю, брат бы сейчас аплодировал стоя. Я твердил, что отношения это для слабаков.
Любовь и привязанность делает людей слабыми. И теперь сам же, добровольно вступаю в них. Как и говорил, я не позволю никому тебя обидеть, Алина. Кроме меня, — наконец он улыбнулся, и я смогла затаить дыхание и, наконец, перестать плакать. Сейчас он был настоящим, Адам обнажил душу передо мной.
— Я не смогу уехать. Мое сердце, как и душа там, где ты. — Я легла на его плечо, парень поцеловал меня в макушку. Сейчас, несмотря на то, что я узнала, было так спокойно, что сердце из груди выскакивало от этого счастья.
— А я ужин приготовила вчера вообще-то. Знаю, что ты не любишь все домашнее, но может, попробуешь?
— Рамиль любил только домашнюю еду, как и я. Никаких кафе или ресторанов. А после его смерти я перестал домашнее есть. Не знаю почему, может в протест, а потом и вовсе отвык.
— Хорошо. Давай тогда что-то закажем, я очень голодна, да и тебе, думаю, не помешает чем-то покормить свой организм кроме спиртного.
