Разве так бывает?
Я зажмуриваю глаза и снова открываю. Смотрю в лицо предательницы, и не могу поверить в происходящее.
Дочь не поднимает головы, будто пытается спрятаться от испепеляющего взгляда.
- Отвечай! - голос дрожит от ярости.
- Мама, я… Это было не специально. Пожалуйста, пойми и прости. Я люблю тебя, но в чувствах, как на войне. Каждый за себя. Отчим - лучший мужчина на земле, не получилось устоять.
- Не называй меня мамой! - рявкаю. - Ты уничтожила нашу семью. Растоптала женщину, которая тебя родила, вырастила.
Она молчит. Константин где-то за спиной тоже не смеет вымолвить ни слова.
И остаётся только тишина.
Холодная, звенящая пустота, в которой рушится моя жизнь.
- Костик, скажи ей! - визгливо обращается к мужу.
По инерции делаю несколько шагов к супругу.
От одной мысли, что он кувыркался с той, кого растил с пяти лет, выворачивает наизнанку.
- Тая, я… пойми…
Собрав всю силу в кулак, наношу ему удар прямо в переносицу.
Никогда прежде я никого не била. Не знала, что могу быть настолько жестокой.
Но сейчас внутри меня — демон.
Если бы в руках оказался нож, я бы разрезала их обоих на куски. Не задумываясь. Не переживая о наказании за расправу.
- Спятила? - орет Карина, бросаясь на меня, как собака, защищающая хозяина. - Не трогай его, ненормальная!
Я хватаю ее за волосы и рывком отшвыриваю на кровать.
- Заткнись, поняла? Закрой свой рот!
Дыхание сбивается. Руки дрожат.
В этом мерзком хаосе я понимаю только одно: никогда их не прощу.
- Мама, извини… - шепчет Карина, поправляя растрепанную прическу.
- Тебе нужно… отпустить. Смириться.
- Смириться? - повторяю холодно. - С чем, Карина? С тем, что ты трахаешься с моим мужем?
- С тем, что не нужна ему! Мы с Костей нашли друг друга. Родственные души. Настоящая любовь… - запинается, будто пытается подобрать слова, которые убедят в ее искренних мотивах ударить ножом в спину, - она выше всех этих скандалов. А ты… ты превращаешь все в грязь. Посмотри на себя! - лицо дочери искажено чем-то навроде отвращения.
- Тебе уже сорок пять! Цепляешься за мужика, который больше тебя не хочет, устраиваешь сцены, дерешься, вместо того чтобы быть мудрее. Настоящая мать отдала бы ребенку все! Все, понимаешь? Но ты — держишься за член, будто это самое важное в жизни."
"Я смотрю на Карину, на эту чужую похабную девку с наглой мордой, и осознаю, что она ничего не чувствует. Никакой вины. Никакого сожаления. Ей весело…
- Мелкая, жалкая тварь! - гневно выплевываю.
