И вместе с неконтролируемой злостью, Глеба охватывает восхищение. Ее огонь, который в свое время так его восхищал, он давно потух… И вот сейчас он возродился…
Эх, Машка… мысли о супруге тут же отражаются ниже пояса… Даже в такой ситуации кровь приливает, адреналин бушует. Она ему нужна! Необходима, как воздух.
— Вам нравится, когда смотрят?
Вы специально это устроили, чтобы добавить перчика?
Вопросы от журналюг снова отрезвляют. Ему надо выбраться. И найти строптивую жену. Его огненную бестию!
— Глебка, Глебка, — до чего же ты докатился, — он вздрагивает от знакомого голоса.
На фоне всех стервятников он выигрышно выделяется.
— И ты тут, — скрипит зубами.
— Как я могла пройти мимо, — сверкая глазами, покачивая бедрами к постели подходит Паулина. — Прекрасно выглядишь, Глебушка!
Глава 31
— Только тебя не хватало! — Глеба передергивает.
Он уже и забыл про нее. Думал, навсегда осталась в прошлом. Так нет же вылезла на его голову дрянная бабень.
— Вот меня, Глебушка, как раз и не хватало, — одаривает его белозубой улыбкой.
— Любо-дорого посмотреть, какой ты сейчас красавчик!
— Развяжи меня, Паулина!
— Ммм… нет, — мотает головой и в глазах испепеляющая ненависть. — Я больше не боюсь тебя, Глебушка.
— А зря, — он пытается взглядом ей передать все, что может с ней сделать.
Раз получилось запугать, и Паулина надолго замолкла. Получится и сейчас.
Она действительно отходит в сторону, по лицу пробегает тень.
Все еще боится, самодовольно ухмыляется Глеб.
Ничего он всех их еще на колени поставит.
Хоть и понимает, такой яркий эпизод будет непросто стереть из памяти людишек.
Журналисты еще долго продолжают глумиться. Расспрашивают продажную девку. А та, вместо того чтобы замолкнуть, наоборот, начинает нести несусветную чушь, еще больше его позорить."
"Паулина молчит, смотрит на него с чувством превосходства, делает фотки. Молчит она до поры до времени, он знает, что она готовит эксклюзивный материал. И в отличие от написанной от руки Машиной бумажки, у Паулины есть доказательства.
Она их слишком долго собирала, в желании отомстить Глебу.
— Слышь, ты, — обращается к продажной девке. — Я еще больше заплачу. Только развяжи, — называет сумму, от которой у девахи челюсть отвисает.
— А не обманешь? — спрашивает с недоверием.
— В моем состоянии, — хмурится.
— Ладно, — кивает и снимает с Глеба наручники.
Он быстро вскакивает, прикрывается простыней.
Вопросы от журналюг продолжаю сыпаться, как из выгребной ямы.
