Только что она в очередной раз продемонстрировала свое гнилое нутро.
Первым делом Николай забегает в душ. Хочет смыть запах бывшей, что забился в ноздри и раздражает своей кислотой.
Устроившись на кухне, сварив кофе, он делает несколько звонков. Выясняет где и в каком состоянии находится Людмила.
Сегодня у нее операция, значит, тревожить девушку не стоит. А вот когда она немного придет в себя, он непременно ее навестит.
Надо отдать должное Глебу, он действительно хорошо позаботился о Людмиле. Она получила лучшее лечение и условия, которые возможны в городе.
На пороге палаты девушки Николай оказывается через три дня. За это время Марго успела окончательно достать его звонками, стихами, песнями и слезливыми посланиями. По ночам его терзала бессонница и нескончаемые мысли о той, о ком думать категорически запрещено. А днем была работа — его спасение.
— Привет, Люд, — в руках у Николая огромный букет ромашек.
Именно эти цветы всегда обожала сестра Манюни.
— Коля! — глаза девушки округляются. — Вот это… ааа… не ожидала…
Людмила очень бледная, с искусанными в кровь губами.
Но насколько он знает, операция прошла даже лучше, чем прогнозировали врачи. Пока рано говорить, но шансы девушки на выздоровление определенно увеличились.
— Почему не позвонила? Я бы гораздо раньше пришел. А так пришлось окольными путями узнавать, где ты и что с тобой, — он наклоняется и целует ее в щеку.
— Я не думала, — опускает взгляд, мнет в руках одеяло, — Что ты захочешь меня видеть…
— Людмила! Что за ересь!
— Как там говорят… гонца принесшего дурную весть… — закусывает губу, — В общем… в него летят все камни.
— Ты ни в чем не виновата. Наоборот, я благодарен тебе. И никогда ни в чем не винил, — Николай ставит букет в вазу, которая стоит на столе около телевизора. — Это тебе.
— Запомнил… мои любимые, — девушка шмыгает носом.
— На склероз не жалуюсь, — улыбается Николай. — И я действительно рад тебя видеть, — добавляет искренне.
— А я-то как рада, — вздыхает Людмила. — Тяжело тут одной…
— Почему одной? А родня? — спрашивает, старательно пряча дрожь в голосе.
Даже намек на Манюню и его прошибает озноб.
— Мама беременна… снова. У нее новый мужик… Братья, сестры или слишком малы, или у них своя жизнь. Машка вот вчера звонила… Все, — разводит руками. — Я благодарна, что Глеб не отказал и помог… Хоть Маша и была против…
Глава 19
— Как против? — Николай хмурится. — Ты ничего не путаешь?
— Я у мамы была, — вытирает нос салфеткой. — Сестра к ней с сыном приехала.
