Не реагирую на его слова. Мне все равно. Они продолжают обсуждать поступок Коли. Сестра сыплет оскорблениями, бегает взад вперед по комнате. Не слушаю их разговор, тону в своем горе.
У меня ни малейшего понимания, как жить дальше.
В тот момент казалось, что все рухнуло… и даже ребенок держал меня все слабее и слабее. Слишком сильно было предательство, она избивало меня, жизнь уходила…
— А Глеб прав! Маш, слышишь? — из пучины меня выдергивает голос сестры.
— Что? Нет…
— Ты уже несколько часов в потолок смотришь! Нет времени! Пора действовать!
— Что? — повторяю бессмысленно.
— Мы тут с Глебом кое-что придумали. Ты слышала?
— Нет…
— Ох, Машуня, — парень гладит меня по голове. — Как же больно тебе… Не могу смотреть…
— Он предал меня, — скрюченными руками цепляюсь за одеяло… Вою…
— Потому надо ответить ему той же монетой. Надо рубить все. Ты понимаешь, что он не отступится! Он навешает тебе лапши, и будет продолжать.
— Оставьте меня, — хочу, чтобы они ушли, дали мне утонуть в своем горе.
Их голоса раздражают.
— Надо сделать так, чтобы Коля застал тебя со мной в постели, — выдает Глеб. — Тихо! Выслушай! — кладет мне палец на губы, прерывая поток возмущений. — Пусть почувствует себя в твоей шкуре. Пусть знает, что ты не будешь молча это все терпеть. Мы ударим его по самолюбию. Он же думает, что ты в сети попала. А ты ему покажешь!
— Бред, — мотаю головой.
— Вовсе не бред, Маш! — подключается сестра! — Подумай о ребенке!
— Глеб уже рассказал, — смотрю с осуждением на парня.
— Она твой близкий человек! Она как и я хочет помочь! — Глеб смотрит на меня с беспокойством и жалостью в глазах.
— Отстаньте! — вновь отмахиваюсь.
— О ребенке ты подумала? Коля ведь может тебя и на аборт загнать. Или таблетку какую подсыпать. Срок-то маленький!
— Коля бы никогда…
— Да? Про измену еще недавно ты бы сказала то же самое! Я его всю жизнь знаю! Он на такое способен! Увы, поверь мне, — Глеб зажмуривается. — Уже раз было такое…
— Мы с ним говорили о детях…
— И что? Он и о любви тебе говорил! А итог?
— Даже ели он и согласится оставить ребенка, — подает голос сестра.
— Ты будешь беременная, а он будет по бабам шататься? Ты с грудничком дома, а Коля очередную красотку охмурять? Такой ты жизни хочешь?
Они насели на меня. Не отпускали. Терзали измученное сознание.
— Это же твой друг? И ты с ним так поступишь?
— Мне больно, Маш. Больше, чем ты можешь себе представить. Но я… я обязан тебя защитить.
