Вначале едва ощутимую, невесомую, но секунда за секундой она растет, превращается в стальной канат, который тянет меня из трясины. У меня есть смысл, есть ради кого жить, у меня будет свой маленький Коля, который меня никогда не предаст. У малыша будут его глаза, только в них не будет предательства, его улыбка и очарование… Сын… наш сын… Только мой сын…
Открываю глаза, впервые после увиденного смотрю осмысленно. Я лежу на тротуаре, рядом со мной сидит Глеб. А вокруг нас уже начинают собираться люди."
"Парень пытается им объяснить, что все нормально.
Хочет, чтобы они разошлись. Кто-то достает телефон, чтобы вызвать полицию.
— Не надо полиции… все нормально, — говорю, и не узнаю свой голос. Часть меня умерла, я ощущаю ее омертвевшую во мне, груз который навсегда камнем осядет во мне… мертвое счастье.
С помощью Глеба поднимаюсь на ноги. Позволяю ему взять меня за талию и вести. Идти удается с трудом. Сил совсем нет.
— Сейчас сниму гостиницу. Сможешь отдохнуть. Или в больницу лучше? — смотрит на меня с тревогой.
— Едем. Не хочу лишней минуты находиться в этом городе, — боль вновь меня бьет кулаком в солнечное сплетение. Задыхаюсь. Судорожно глотаю воздух, — Тут все пропитано изменой… не могу…
— Понял, — Глеб помогает мне сесть в машину.
— Откуда ты знаешь… про малыша? — спрашиваю, когда мы уже выехали из города, и перед глазами проносятся пустынные поля, на которые опускается тьма. Ночь вступает в свои права. Точно так же мой свет поглотила чернота. Только завтра будет день, а для меня больше никогда не наступит рассвет.
— Тест… я увидел его в туалете… — Глебу неловко. Он боится и слова лишнего сказать, чтобы не спровоцировать меня.
Он прав я могу сорваться в любой момент. Держусь только благодаря малышу, он не дает мне снова упасть в пропасть. Но если сорвусь, то дороги назад не будет.
Понимаю, что я на грани сумасшествия. Так больно, что хочется сойти с ума. Потерять рассудок, забыть, не помнить, не вспоминать.
— Я его увидел после того, как сказал тебе все. Если бы знал… — парень замолкает, сильно сжимает руль.
— И все же повез меня в этот город…
— Маш, я не предполагал, чем все обернется. Думал, вы поговорите, все выясните… Прости… я облажался… я не хотел этого… мне так жаль, — он говорит сбивчиво. Бледный, губы посиневшие, пальцы дрожат…
— Не ты же его к той девке подложил, — впиваюсь ногтями себе в ногу… неужели эта боль теперь будет со мной всегда?
— Мне надо было тебя уберечь! — восклицает с запалом.
Я лишь машу рукой.
