Что ему всё нравится и всё устраивает.
Ведь я всё делаю правильно. Лежу неподвижно, молча и с достоинством, смотрю в потолок.
Именно так должна вести себя примерная недавняя девственница и приличная леди, чтобы муж, не дай Бог, не подумал, что она уже опытная и пользованная.
Всё как учила матушка. Чего ему ещё не хватает?"
"Внутри поднимается злость, которая вдруг сменяется сомнением, когда я вспоминаю нежность, с которой Роланд ласкал Амару, как она бесстыдно ластилась к нему, будто мартовская кошка, как он властно притянул её к себе и целовал…
Задумчиво хмурю брови.
Меня он почти никогда не целовал. Только руку при встрече.
Я думала, ему не нравятся поцелуи. Выходит, нравятся. Только не со мной.
Жмурю глаза и морщусь.
Бездна! Опять перед глазами та картинка!
Почему она, а не я? Чем она лучше? Что я сделала не так?
— А ты ему не говори пока что! — матушка накрывает мои ледяные руки своей горячей мягкой ладонью, ободряюще сжимает мои пальчики.
— Что, до самой весны? — спрашиваю с издёвкой. — Пока у тебя не закончатся мероприятия?
— Софи! — обиженно ахает матушка.
— Прости, — вздыхаю и опускаю глаза.
Качаю головой. Меня накрывает чувством вины. Матушка стольким ради меня пожертвовала. Ночей не спала, когда я в детстве болела. Так и не родила мальчика, о котором мечтал отец, потому что после меня больше не могла иметь детей.
— Прости, мамочка, — повторяю снова, — сама не знаю, что на меня нашло. Это всё нервы. Вышло грубо, я не хотела, мне жаль.
— Послушай, — продолжает мама заговорщицки.
— Нам нужно выиграть время. Нужно заставить Роланда передумать тебя отсылать. Я помогу. Разузнаю всё о его рыжей-бесстыжей, нет ли у неё дальних родственников, к примеру, которым она могла бы срочно понадобиться. С моими нынешними связями мы что-нибудь, да придумаем! Но и ты уж там постарайся. Платьице новое надень, губки накрась, улыбайся, и Драконий Бог тебя упаси закатывать истерику! Будем действовать сообща, и вместе мы справимся. Ты меня поняла? Софи?
Платье и губки? Она серьёзно? Можно подумать, дело в одном этом!
С другой стороны, что ещё мне остаётся?
Устроив скандал, я лишь упрочу Роланда в его желании от меня избавиться.
А я не хочу. Это мой мужчина. Мой! И я хочу быть с ним рядом! Здесь, а не в какой-то там глуши!
— Да, матушка.
— Вот, и умница! А сейчас поезжай домой, тебе давно пора.
На этот раз я не спрыгиваю с подножки экипажа. Осторожно спускаюсь. Затравленно оглядываюсь по сторонам, высматривая подозрительные чужие кареты.
