Отводит глаза, смотрит в сторону. Зверь внутри недовольно рычит. Что-то в этой фразе будто бы не то. Что? Морщусь и опять говорю себе, что это нервы.
— Разумеется, — нахожу её руку, отодвигаю край плаща, обнажая её запястье с меткой истинной.
Софи смотрит на меня недоумённо и испуганно. Не разрывая зрительного контакта, подношу её руку ко рту. Касаюсь губами её метки, очерчиваю кончиком языка самый её центр. Софи краснеет, молча наблюдает за мной.
Отрываюсь от её запястья, но руку не выпускаю."
"— Разумеется, ты будешь хорошо заботиться о МОЁМ ребёнке, дорогая.
Уж я за этим прослежу, будь уверена. То, что ты будешь далеко, вовсе не значит, что — сама по себе и без присмотра. Даже у стен есть уши. В Драгонхилле уж точно. Ты ведь не дура, должна это понимать.
Софи с шумом втягивает воздух. Не нравится? Потерпишь. Я ведь должен предупредить тебя, чтобы без глупостей.
— Целитель Сайрон навестит тебя через месяц, — продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. — Я рассчитываю, что он останется удовлетворён твоим состоянием.
Кухарка получила указания насчёт рациона. Вся прислуга знает о твоём положении. Всё, что требуется от тебя — хорошо питаться и гулять на свежем воздухе. Всего-то. Будь добра, делай это, чтобы не давать мне повода быть тобой недовольным. Ты меня поняла?
Молчит. Задумалась о чём-то, смотрит в сторону пустым взглядом. Поднимаю её подбородок, заставляя смотреть на меня.
— Софи? — повторяю требовательно.
— Да.
— Хорошо, — отпускаю её, делаю шаг назад.
Оглядываюсь. Похоже, всё готово. Возвращаюсь к экипажу, не глядя на жену, нажимаю на ручку, сам открываю дверцу.
— По плану у вас обед на постоялом дворе, и уже к вечеру вы будете в замке. Как только доберётесь, меня известят. Лёгкого пути.
Софи прячет глаза, смотрит в сторону. Протягиваю руку ладонью вверх, чтобы помочь ей забраться в карету.
Жена послушно вкладывает прохладные пальчики с аккуратными розовыми ноготками в мою руку, затянутую чёрной кожей, затем вдруг поворачивается ко мне и поднимает лицо.
Проклятье. Медовые глаза Софи полны слёз. В них нет больше золотистых искорок. Они потухли. Её нижняя губа дрожит. Софи открывает рот, закрывает его. Сглатывает.
— В чём дело? — напряжённо всматриваюсь в её лицо, а зверь внутри рвёт и мечет, требуя отменить всё к проклятой срани.
Передумать! Остановить это всё! Вернуть, как было!
— Я приеду, когда родится сын, — проговариваю тихо не столько для неё, сколько для себя и дракона.
