На негнущихся ногах иду к выходу из кабинета. Берусь за дверную ручку.
— Софи, — раздаётся мне в спину.
Оборачиваюсь, вырванная из своих мыслей. Роланд уже вновь занялся делами. Вращает в пальцах изящную чёрную перьевую ручку, которая смотрится хрупкой в его большой мужественной руке.
На мгновение кажется, что мне послышалось, и он вовсе меня не звал. Но в следующий миг он проговаривает, не поднимая головы.
— Ужин. Через полчаса. Не спустишься сама, я помогу. Предупреждаю сразу, тебе не понравится. Так что лучше не зли меня.
Мой сын не будет голодать из-за глупых истерик его мамаши.
6. Последний день
Софи
Сидя в гостиной у матушки, делаю глоток кисло-сладкого фруктового чая из изящной фарфоровой чашечки. Комната залита солнечным светом, в лучах которого танцуют пылинки.
Погода за окном совсем не совпадает с моим внутренним состоянием.
Уже который день у меня полный душевный раздрай. Я потерялась. Запуталась. Не вижу смысла в своей жизни. Не принимаю будущего. Того самого, которое уготовил для меня Роланд.
А что с этим сделать — не знаю.
Выбора нет. Выхода тоже. Я в тупике.
Я принадлежу ему целиком и полностью. На мне его метка. Внутри меня его дитя. Я ближе некуда. И вместе с тем так далеко!
Но ещё дальше буду, когда придёт срок расставаться с ребёнком. А он придёт, непременно.
Я никогда не меняю своих решений, Софи.
— И что ты сделала? — матушка подаётся вперёд всем телом, всматривается в меня с опаской.
Моргаю несколько раз, вырванная из собственных мыслей. Ах, да, я как раз жаловалась матушке на грубость Роланда, когда он приказал мне спуститься к ужину.
Вот только она, похоже, не сильно-то впечатлилась. Будто так и надо.
Бьюсь об заклад, сейчас переживает, не выкинула ли я чего в тот вечер? Может не беспокоиться.
— Спустилась, конечно, разве у меня были варианты?
Матушка одобрительно кивает, затем задумчиво жамкает губами:
— Лорд Эварр за ужином сказал что-то важное?
Пожимаю плечами:
— Нет, только напомнил ещё раз насчёт целителя.
Возвращаю чашку на блюдце, тянусь к очередному печенью, но матушка в последний момент отодвигает вазочку.
— Милая, не налегай так на сладкое! — качает головой. — Муж и так от тебя избавляется. Дальше что? Ещё и растолстеешь? Чтобы совсем без шансов?
Вздыхаю и снова беру чай, чтобы чем-то занять свои руки. Матушка права. Наверное. Хотя что-то мне подсказывает, что Роланду глубоко безразлично, худая я или толстая.
Очерчиваю подушечкой указательного пальца золотистую кромку фарфоровой чашки.
