— По-дружески?! — из горла рвётся нервный смешок. — Да с такими друзьями и враги не нужны!
— Ой, брось, — отмахивается Амара, аккуратно складывая платок Роланда и пристраивая его на столике. — Ну, подумай. Пока ты будешь безвылазно сидеть в деревне, я буду здесь, рядом с твоими детьми, когда они начнут подрастать. Тебе выгодно дружить со мной, иначе... Дети такие доверчивые и беззащитные, и такие хрупкие, сама понимаешь, возможно всякое…
Амара откидывается на спинку кресла. Сидит, развалившись, явно довольная собой.
Смотрит на меня с превосходством. Её зелёные глаза горят триумфом и лихорадочным блеском.
— Ты… ещё угрожать будешь? Мне? — спрашиваю осипшим голосом, чувствуя, как закипаю.
Я бы многое снесла в память о былой дружбе. И всеми силами старалась бы сохранить лицо. Но когда эта дрянь открыла рот на моих с Роландом детей, пусть и ещё не родившихся, она открыла портал в Бездну.
Ноги сами делают шаг к столу. Хватаю первое, что подворачивается под руку — пустую чашку Амары. Швыряю в неё с размаха, не глядя.
Амара уворачивается. По залу разносится звон битого стекла. Амара ошарашенно на меня смотрит.
— Совсем рехнулась?
— А ну-ка, пошла вон отсюда!
В груди печёт. Кровь кипит. Я вспотела от злости. Хочу вцепиться в волосы этой рыжей ведьме. Вторая чашка летит вслед за первой. На этот раз мне везёт больше, а Амаре — меньше.
Прежде, чем разлететься вдребезги, чашка по касательной задевает её руку. Амара отскакивает в сторону и раздражённо вскрикивает:
— Ай! — она трёт запястье.
— Психованная! Я расскажу Роланду! Всё-всё про тебя расскажу!
— Ты ещё здесь? — хватаю чайник, полный горячего чая. Судя по аромату, фруктового. — Забудь сюда дорогу!
Поднимаю пузатый фарфоровый чайник высоко над головой. Амара так пучит глаза, что, кажется, они сейчас выскочат из орбит. Её визгливый вопль тонет в звоне бьющегося вдребезги фарфора.
На шёлковых оливковых обоях расползается уродливая тёмная клякса. Потёки чая неровными струйками стремятся вниз, то и дело, обгоняя друг друга.
Успеваю заметить рыжую копну волос, скрывшуюся за поворотом, когда в дверной косяк ударяется пустой поднос.
Тяжело дыша, стою в разгромленном каминном зале. Грудь вздымается вверх и вниз, меня всю трясёт.
Снаружи доносится шум. В зал вбегает запыхавшийся дворецкий.
— Леди Эварр? — хлопает на меня глазами. — С вами всё в порядке?
— Никогда, — проговариваю дрожащим голосом, — никогда больше не пускайте в дом эту женщину.
