А кое-где и на стенах… в людных местах, чтоб не сорвали. Только все равно посрывали, висит теперь твоя морда в бедняцких домах, интерьер облагораживает.
Я еще раз глянул на свой цветной портрет. Взял обе листовки, спрятал в карман.
– Возьму на память.
– Бери. Я от твоей физиономии восторга не испытываю. Ни от живой, ни от нарисованной. Чего в Амстердам-то заявился?
– Подальше ринулся. Думал, на другом конце Державы никто меня искать не станет.
Нико нехорошо засмеялся:
– И как, не ищут?
– Плакаты чуть ли не гуще висят, – признал я.
– Подвел меня Маркус. Впутал в свои дела.
– Где пацана-то оставил? – небрежно спросил Нико.
Засмеявшись, я покачал головой.
– Вот ты о чем, Нико. Брось. Не знаю я, где мальчишка. Хотел бы знать, но не знаю.
Отойдя к окну, я уставился на улицу. Была она в меру людная, в меру шумная. Проезжали экипажи и телеги, фланировали по тротуарам богатенькие бездельники и просто лоботрясы. В пестрой будочке торговал нежной малосольной сельдью с луком и печеными угрями рыбник.
В другой – румяная тетка жарила в кипящем масле сладкие колобки-ойленболен, разливала горячий глювайн. Девица понятных занятий скучала под тентом в открытой забегаловке на углу – будто и не холодно ей, и не сыро в легком платье на ветру. Чашечка кофе перед ней давно остыла, но сидит терпеливо, ждет удачи.
– Как же так, Ильмар-вор. – В голосе Нико появилось разочарование, как у умного отца, дивящегося на глупого сына. – Ты с каторги сбег, мальчишку утащил, планёр угнал.
А потом – упустил принца?
– Расшибся я, Нико. Знаешь, как это – летать по небу? Ноги отшиб, самого помяло. Лекарь сказал, что, может, в ребре трещина есть.
– А… – без всякой веры произнес Нико. – Бывает.
– Да не скалься ты, старик! – Я повернулся, сам пораженный своей яростью. – Не вру я! Сестрой клянусь, не вру!
Пожевав губами, Нико неохотно кивнул:"
"– Ладно, верю. Ты парень богобоязненный, Покровительницу чтишь. Верю. Так хоть расскажи, что было? Я многое слышал… и в газете писали, и глашатаи рассказывали, и так… слухи ходят.
Только твой рассказ интереснее будет.
– Горло хоть дашь промочить?
– Дам, – засуетился Нико. – Доставай сам, вон, в углу…
– Знаю.
– И плащ сними, не марай мне кресло!
Я снял и повесил на оленьи рога.
– Нашел куда… – недовольно буркнул Нико.
В буфете красного дерева, под фальшивой дверцей была еще одна, железная, незапертая. За ней прятались такие напитки, что даже в «Оленьем Роге» редко кто закажет.
