Только все равно похож. Один в один.
Над портретом тоже надпись: «Маркус, младший принц Дома».
Аристократы бывшими не бывают, потому здесь этого слова нет. А следовало бы, раз весь Дом, от Владетеля нашего, Клавдия, до последнего захудалого барона призывают схватить Маркуса, аристократа тринадцати лет от роду, пусть младшего, но все же принца…
И ведь даже имя не сменил, паршивец! Марком и назывался. Имя обычное, и то, что так принца зовут, никого не насторожило. Но все равно – какова наглость!
– Почему их до сих пор не схватили?
Я посмотрел на стоящего рядом.
Вполне благополучный бюргер. Потому и со мной заговорил, что решил – ровня. С короткой бородкой вроде моей, что для маскировки отпущена, лицо как будто благопристойное, но дряблое, жизнью пожеванное. На груди висит золоченая подковка магнита с прилипшими железными дробинками. Модное украшение, показушное. Может, конечно, магнит на самом деле и не магнит, а простое золото, а то и вовсе медяшка, к которой дробинки приклеены… дробинкам цена грош, а вот подковка такая немало стоит.
– И не говорите, уважаемый, – согласился я. – Безобразие. «Виновен в тяжких преступлениях против Дома и общественного покоя. Доставить только живым. Награда – пятьдесят тысяч стальных марок, прощение всех прежних грехов и дворянский чин от барона до графа, в зависимости от изначального благородства ловца».
Гражданин даже облизнулся и закивал.
– Еще тысяча за каторжника, – мечтательно сказал он. – Всего, значит, пятьдесят одна тысяча стальных…
Он будто невзначай коснулся подковки магнита и стал перебирать дробинки, отлепляя их и снова сажая на невидимую привязь.
Значит, настоящее украшение. А хозяин его – позер, каких мало…
– Каторжника можно мертвым, – поддержал я. – Все легче.
– Не говорите, милый друг. Только где их теперь сыщешь?
Я вздохнул:
– Да, любезный. А не знаете ли вы, вкусно ли кормят в этом ресторане?
Бюргер скосил глаза на вывеску. Кивнул:
– Вкусно. Но если в карманах звенит глухо, лучше мимо пройти.
– Пожалуй, рискну, – задумчиво произнес я.
– Успехов вам, уважаемый. Если поймаете преступников – позовите меня, помогу награду нести.
Досада, обращенная на себя самого, требовала хотя бы такого выхода. Гражданин заулыбался и кивнул:
– Не премину. И прошу о той же любезности.
Довольный и моим, и своим остроумием, достойный житель вольного города продолжил свой путь. А я и впрямь вошел в «Олений Рог». В карманах у меня было не глухое золото, а звонкая сталь и серебро, цены не пугали.
