Так пусть же Маркус даст людям изобилие. Пусть бедность обернется богатством. Пусть Слово станет открыто для всех.
– Не имеющий ничего завидует тому, кто имеет грош. Но если дать ему грош, он станет завидовать тому, у кого есть стальная марка. Я не верю, что природа человека изменится лишь от того, что он сыт и одет. Летунья Хелен – из состоятельного рода, но разве богатство дало ей счастье? Может быть, не хлебом единым жив человек?"
"– Люди разделены меж собой… – помолчав, ответил мой собеседник. – Ты сам видел граничные рубежи.
Ты знаешь, каково быть чужаком в чужом краю – и что такое чужой край для чужака. Разве не понял ты, что вторая беда человеческая – в различии между людьми? В разных языках, перемешанных со времен Вавилонской башни, в разных законах, насажденных жадными и трусливыми правителями. Слово даст Маркусу богатство и силу – так пусть же он употребит Слово, чтобы стереть границы. Пусть мир станет един, пусть рухнут все сторожевые вышки на границах, пусть люди, как прежде, заговорят лишь на одном языке.
Не стоит лить ради этого кровь – богатство и сила Маркуса будут таковы, что мир сам упадет к его ногам.
В единый миг у меня перед глазами будто пронеслись все страны, что довелось повидать. Золоченые и голубые маковки руссийских минаретов, юрты киргизских кочевников в бескрайней степи, изогнутые крыши китайских пагод. Даже те страны, где не случалось быть, представились ясно, словно цветные литографии в печатной книге: вигвамы индейцев и пирамиды ацтеков, глинобитные лачуги чернокожих и построенные изо льда иглу эскимосов.
Страны дикие и страны просвещенные, большие и малые, с обычаями смешными или страшными…
– Я бывал в разных странах, – прошептал я, сбрасывая наваждение. – Учился разным языкам, видел разных людей. Но разве не воюют меж собой провинции в единой Державе? Разве крестьянин больше ненавидит неведомого ему китайца, горбящегося на рисовом поле, чем такого же крестьянина из соседнего села, вырастившего больший урожай? И надо ли забывать свой язык, чтобы понять чужака? Разве под разноцветной кожей не течет у всех красная кровь? Все люди и без того едины.
Тот, с кем я говорил, засмеялся вновь.
– Еще одна беда человеческая в том, что вера ослабла. Когда Искупитель произнес Слово – все поверили, что Слово то – свыше. Страны и народы – все пришли к нему, как послушные овцы идут к доброму пастуху своему. Но две тысячи лет миновало с тех пор, а обещанный Рай так и не расцвел на земле.
