Может быть, смогут добраться и Йенс с Жаном…
– Это тот монах, что тебе помог спастись?
– Да, – не вдаваясь в детали, сказал я. – А Жан – твой лекарь.
Я не помнил, рассказывал ли Маркусу про него. Но он не удивился:
– Хелен говорила… пока ты был в Урбисе.
Даже сейчас я улыбнулся. Так это прозвучало: «был в Урбисе». Словно в гостях я там был, с визитом.
– Он хороший, – продолжил Марк. – Только старый уже совсем. Зато…
Что хорошего хотел сказать Маркус о Жане, я так и не узнал. Телега резко остановилась.
И возница громко сказал:
– Ну что, слезайте. Приехали.
Откидывая брезент, я готов был увидеть вокруг десяток-другой легионеров – со взведенными пулевиками и мечами наголо.
Нет.
Телега стояла в лесистой лощинке между двумя пригорками. Наш проводник уже спрыгнул с козел и сейчас стоял с двухзарядным пулевиком в руке. Впрочем, оружие он держал стволом вниз.
– Пойдете направо – выйдете к границе, – пояснил он. – Меньше километра пройти надо. Там перелески, может, и не заметят вас…
Прищурившись, он посмотрел на Маркуса, которому Хелен помогала слезть с телеги:
– Прихворнули… э… ваша светлость?
Марк, окинув его пренебрежительным взглядом, промолчал.
Сержант не обиделся. Даже улыбнулся:
– Счастлив был везти особу владетельных кровей… Ну, госпожа графиня, честно мы дела ведем?
Хелен кивнула:
– Да.
Вытянула руку. Повеяло холодом, и на ладони заблестели блестящие двадцатимарковые монеты.
– Я всегда знал – рыжим в жизни везет, – удовлетворенно произнес возница.
– Бери, – предложила Хелен.
Сержант погрозил ей пальцем:
– Э, нет, мадемуазель. Я тут повспоминал, вы вроде как летунья… небось обучены всякому. Подходить не стану. Бросайте монеты на дорогу, я буду считать.
– А где гарантия, что, получив деньги, ты нас не застрелишь? – спросила Хелен презрительно.
– Сами говорили – хочешь жить, так умей рисковать, – осклабился сержант.
Помолчав, Хелен швырнула монеты в дорожную пыль. И еще раз. И еще. И еще.
– Четыре тыщи, – сказал сержант. – До монетки считать не буду, поверю.
Хелен последний раз достала из Холода деньги. Бросила на дорогу.
– Пять, – согласился сержант.
– Всё, – сказала Хелен.
– Разговор был о восьми! – резко воскликнул сержант.
– Изначально – о пяти. Больше у меня нет. Ты шантажировал, мне пришлось соврать. Клятва, данная под угрозой, не считается.
Сержант задумчиво покачивал пулевиком. Я видел, что Хелен напряглась, да и Маркус, едва стоящий на ногах, готовился к чему-то.
